Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

он. — Искать сейчас резак с инструментами — это значит потерять время и засветиться. Потом, когда будут искать, кто это сделал, весь город перевернут и обязательно кто-то вспомнит, что я ходил по городу и искал резак.

— А про меня никто ничего не скажет? — Всё ещё сомневается красавица.

— Про вас нет. Вы пойдёте на склад компании, только идите в юбке, найдёте кладовщика Бабкина. У него на складе всё есть, поговорите с ним, поулыбайтесь ему. Скажите, что потом всё вернёте.

— И думаете, что он меня потом не выдаст?

— Ну, это уже всё от вас будет зависеть… — говорит геодезист.

— Что вы имеете в виду? — кажется, Людмила начинает злиться.

— Да ничего я не имею в виду. Достаньте инструмент и резак с лестницей, вот, что я имею в виду, — отвечает он ей.

— Я думала, что это всё сделаете вы.

— Нет, я сделаю саму работу и отведу от нас подозрения, а инструмент достаёте вы. Собирайтесь и идите на склад искать и очаровывать Бабкина.

— Я ещё не пообедала, — отвечала красавица.

В её тоне он уловил с трудом принимаемое согласие, его решение ей не нравилось, но она соглашалась с его правотой.

— А как вы отведёте от нас подозрения? — спросила Людмила.

— Это не ваше дело, — ответил он, поворачиваясь к окну.

— Я так понимаю, что вы в таких делах человек опытный?

— Да не очень, — отвечал геодезист.

Он не отрывал глаз от улицы. Опять там появился белый, крытый квадроцикл, из него опять вышла женщина. Как и Людмила, она была в юбке и туфлях. Ноги у женщины были изящны, не такие, конечно, как у Людмилы, но тоже очень даже…

Где-то, где-то он эти туфли видел, он указал на женщину:

— Вы знаете её?

Чтобы взглянуть в окно Людмиле пришлось наклониться и опереться на его ногу, и ничего, не такая уж у него была грязная одежда. Она оперлась, взглянула в окно и сразу сказала:

— А, это Альбина несчастная.

— Несчастная? А чего это она несчастная?

— Она запасная.

— Запасная? В каком смысле?

— Да женщина запасная, Севастьянов привёз её сюда лет двенадцать назад, а сам всё живёт с женой. А к ней стал ходить редко. Сам ходит редко, но всё равно не отпускает её.

— Я смотрю, вы хорошо осведомлены о её делах.

Людмила вдруг замолчала.

— Да ладно вам, мы теперь подельники, говорите, откуда вы всё про неё знаете?

— Брин рассказывал, — нехотя сказал красавица.

— Это ваш муж, кажется?

— И мне кажется, что он мой муж, — произнесла Людмила.

— А он её откуда знает? Или он с Севастьяновым дружит?

— Город маленький, тут все друг с другом дружат.

Но Горохов видит, что женщина не договаривает:

— Да говорите вы уже, мы же партнёры. Чего вы таитесь-то?

— Она Брину сливает бухгалтерию «Буровых Савинова».

— Ах, вот оно что.

— И недорого, — продолжает Людмила, — я так думаю, что она это делает со злости на Севастьянова. Ну, это мне так кажется.

Горохов встал, стал собираться:

— А вы что, уходите? — Удивилась женщина. — Не посидите со мной?

— Вы же сами говорили, что у нас мало времени. Нужно всё приготовить. И вы тоже не рассиживайтесь, поешьте и идите, найдите Бабкина. А пока дайте мне три рубля, я займусь транспортом и помощниками.

Горохов протянул руку и сделал пальцами жест.

Он думал, что она начнёт артачиться, но женщина сразу залезла в карман и достала несколько монет, отсчитала и протянула ему горсть серебра и спросила:

— Мы сегодня увидимся?

— Не знаю, вряд ли… Завтра в банк зайду с утра.

— Если что-то срочное, я живу через дом отсюда, по ту строну. Дом с коваными решётками на окнах. Я не сплю допоздна.

— Если будет что-то срочное — найду, — сказал геодезист и подошёл к двери, там уже, взявшись за ручку, остановился. — Вы что-нибудь слышали про санаторий?

Он сразу заметил, как она напряглась после слова «санаторий». Повисла пауза. Неприятная пауза.

Он заметил, как она напряглась, а она заметила, что он это заметил. Вопрос висел без ответа. Ему бы понять, что она не хочет об этом говорить. Но он стоял, держась за ручку двери, и пристально смотрел на женщину.

— Ну, я слышала один раз про санаторий, — наконец ответила Людмила.

— Кто и что говорил про него? — Спросил Горохов, чувствуя, что она сейчас будет ему врать.

— Ахмед как-то говорил, — медленно произнесла Людмила.

— Что говорил?

— Ну, с мужем как-то они говорили про деньги…

— И что?

— И Ахмед сказал, что у него все деньги уходят на санаторий и что ему много ещё денег на него потребуется.

— И давно это было?

— Где-то год назад, — ответила красавица.

— Ясно, — сказал он, — если будет что-то срочное, я к вам зайду, а если нет, то завтра утром в банке.

Она ничего не ответила ему, только кивнула. А он вышел из ресторана, думая о том, что она ему, кажется, врала, и о том, что, наверное, не нужно было спрашивать у неё про санаторий.

⠀⠀

Глава 23

Жара должна уже отступать потихоньку, но не в Губахе, не в Губахе. Так жарит, что ни маску, ни перчатки снимать нельзя.

Он прошёл мимо дома, куда вошла несчастная Альбина, запомнив на всякий случай его, и пошёл опять к Валере. Но перед этим он решил заглянуть в мастерскую к Володе.

В мастерской всё было как обычно: Володя и ещё один парень ковырялись с квадроциклом. Геодезист поздоровался, достал два рубля из тех денег, что выручил за винтовку, и протянул их ему:

— Сегодня к ночи я могу забрать мотоцикл?

— Да вы что, уважаемый? — скривился Володя. — Я ещё шины не привёз. Если только дня через два.

— Нет, — сухо произнёс геодезист. — Вы обещали мне полдня, как деньги получите.

— Я шины ещё… — начал было Володя.

Горохов перебил его:

— Вы получили деньги, вы обещали отремонтировать за полдня, я даю вам сутки. Постарайтесь не разочаровать меня.

Говорил он это таким тоном, что слесарю совсем не хотелось ему возражать. Он всё понимал. А вот молодой его помощник, сидевший у квадроцикла, встал и сказал:

— Э, мужик, ты сильно тут не загребай, а то знаешь…

— Что знаю? — повернулся к нему Горохов.

— Быкуют вот такие вот приезжие, а потом их в барханах и не сыскать, — с вызовом закончил.

— В барханах не сыскать? — с видимой заинтересованностью спросил геодезист. — Ну-ка, ну-ка… Интересно, скольких ты приезжих уже в барханах похоронил.

— Сколько нужно, столько и похоронил, — продолжал парень.

— Вот