Хозяйка каланчи - Адель Хайд

Скорее всего, мне не удастся это согласовать.

«Но ничего, — подумала я, — разменяем это на какой-нибудь другой пункт».

А ещё у меня снова возникло большое желание сбежать.

Но, во-первых, я не могла взять с собой Машу, поскольку ей нужно заниматься делами её рода, а скрываясь она бы этого открыто делать не могла. И это могло привести к тому, что её род и оставшихся активов лишится.

Тётку я тоже не могла с собой тащить, а убежать одна, без сопровождения взрослых было не разумно.

Поэтому, пока у меня будет возможность потянуть время, я потяну. Буду вести переговоры с Алабиными.

Но ночью произошло то, что всё изменило. В доме графа Давыдова вышло пламя.

Меня разбудила испуганная тётка, которая прибежала с криками:

— Дарья, вставай! Пламя!

А мне показалось странным, что я его даже не почувствовала. Я вскочила, быстро напялила на себя какое-то домашнее платье, выскочила в коридор и увидела его.

Огромное, похожее на огнедышащего дракона, оно уже разрушило половину дома.

Я потянулась к источнику и открылась ему навстречу.

Пламя было злым, но слушалось меня. И я стала его забирать, возвращая туда, где оно родилось. Так работала магия огнедержцев. Огнедержцы были проводниками между огромной Вселенной, где рождается пламя, и теми частичками пламенем, которые по какой-то странной случайности попадали в мир.

«Кто разбудил тебя?» — спрашивала я.

Но Пламя не отвечало, оно недовольно ворочалось, и я ощущала, что ему плохо, но я не могла забрать его быстро, оно было очень большим, а я маленькой, мне просто нужно было больше времени. И я его забирала и забирала, но медленно и поэтому пламя продолжало разрушать всё то, что находилось впереди меня. За мою спину оно уже пройти не могло. Я стояла между пламенем и всем остальным.

Когда всё было закончено, я чувствовала себя так, как будто меня пропустили через мясорубку. У меня не осталось ни одной мышцы, которая бы не горела. Было впечатление, что с меня содрали кожу и посыпали острым перцем.

Но это всё было только на уровне моих ощущений.

Потому что взглянув на свои ладони, через которые я забирала пламя, я не увидела даже красного пятнышка. А вот дом графа Давыдова больше, чем наполовину выгорел. По счастливой случайности соседние дома не пострадали. И никто не погиб.

К дому подъехала карета магического контроля, из который вышел строгий инспектор и, выяснив, что в доме находится огнедержец, хотел меня забрать.

Когда я спросила, а чем мне вообще это грозит, он сказал, что при угрозе людям магу закрывают доступ к источнику.

Я пришла в ужас. Вот, казалось бы, раньше у меня не было магии, и мне было всё равно, появится она у меня или нет. Но сейчас мне казалось, что это всё равно что позволить отрезать себе руку или ногу.

И когда приехал Алексей Иванович Алабин и заявил инспектору, что он забирает меня под свою ответственность, я уже не сопротивлялась.

Единственное, что я сказала, что хочу воспользоваться его предложением и жить в отдельном строении, а не в одном доме с семьёй Алабиных.

Глава 48

Но у меня оставалось ощущение какой-то неправильности всего происходящего. Каждый раз, когда я обращалась к источнику внутри себя, я ощущала, что нет никаких прорывов. Всё спокойно. Тогда откуда мог произойти такой большой прорыв?

Мне приходила в голову мысль, что каким-то образом Алабины ухитряются вызывать пламя. Но, зная про пламя столько, сколько я знала сейчас, я не могла в это поверить. Вариантов могло быть два: либо у них есть какой-то безумный огнедержец, который намеренно делает эти прорывы, либо это какая-то технология. Но и в том, и в другом случае я не могла ничего доказать.

Ну и время пока работало не на меня. Быстрый приезд магического контроля указывал на то, что кто-то очень заинтересован в быстрой передаче информации. И мне почему-то показалось, что если я продолжу сопротивляться, то Алабины найдут возможность меня заставить.

Странно, что с такими возможностями они ещё не заперли меня куда-нибудь.

Внутренний голос произнёс: «Они бы, может, и заперли, если бы ты не получила магическое совершеннолетие».

Ну да, человека, который является главой рода, подтверждённым императором, сложно взять и засунуть в специализированное учреждение. Ну вот от предложенного гостеприимства отказаться мне, видимо, не удастся.

И я решила действовать по принципу китайских стратегий: проигранное сражение ещё не означает проигранной войны. Поэтому я согласилась, сделав вид, и это было несложно, потому что я действительно была очень расстроена, сделала вид, что я сдалась.

Тётка пока переехала в имение Маши. Алексея нельзя было показывать ледовеям. Ну, вернее, пока нельзя. Я обязательно найду способ помочь ему, и в голове у меня даже начал появляться план. Вот только он пока появлялся такой не оформившейся мыслью, которая зудела на краю сознания. Мне казалось, что информация об Алексее страшна не только тётке, но и отцу Алексея. Нарушение закона магии — это не шутки, и неважно, кто его нарушил. Но подставлять тётку не хотелось, поэтому мы пока молчали.

Вещей у меня было немного. Маше я тоже предложила остаться у неё в имении вместе с тёткой. Но Маша так на меня посмотрела… И от кого только научилась? Или так действовала её магия? Тяжёлая, земная и… надёжная.

— Дарья Николаевна, — сказала она, и в голосе я услышала саркастические нотки, — вы меня удивляете. Вы, значит, в ледяные пещеры Алабиных одна, а я буду в своём имении прохлаждаться? Нет уж. Пусть там пока ваша тётушка поживёт, а мы с вами поедем осваивать поместье Алабиных.

И мы с Марией Балахниной переехали в загородное поместье главы рода Алабиных.

Когда-то, когда мы проезжали мимо, я поразилась высоте забора вокруг поместья. Когда мы въехали в ворота поместья, я поразилась его размерам. На территории поместья был лес, озеро, река, и даже луг. В глубине поместья стоял большой дом, и он не был ледяным. Дом был каменный, отштукатуренный, с большими окнами, в три этажа, белый. Пожалуй, цвет — это было единственное, что объединяло этот дом и ледовейскую магию.

Летний домик, куда нас поселили, тоже был не маленьким. Я так поняла, что летним его прозвали, поскольку стоял он возле реки, и на берегу были беседки, небольшая лодочная станция, всё, что нужно было для летних развлечений. Пляж, вероятно, тоже был, но сейчас он был засыпан палой листвой.