Физрук по понятиям - Евгений Анатольевич Попов

— Стойте. — Борзов поднял руку. — Капитану никто не одобрит операцию после провала. Вы же слышали, что он вам сказал: его чуть не уволили, он писал объяснительные. Ему нужно основание. Официальное. Чтобы начальство дало добро и выделило людей.

— Где мы возьмём основание за пару часов?

Борзов нажал кнопку селектора на столе:

— Марина, пригласи ко мне юристов. Немедленно.

Через минуту в кабинет вошли двое — мужчина лет сорока в дорогом костюме и молодая женщина с планшетом. Оба выглядели так, словно их подняли среди ночи, но были собраны и деловиты.

— Значит так, — Борзов встал и опёрся руками о стол. — У нас похищение человека. Учитель физкультуры третьей школы Вениамин Львович Коробков. У нас есть свидетель — Денис Павлович Кротов, бывший закладчик, который знает место, где держат заложника, и готов дать показания. У нас есть адрес: старая котельная за Восточным посёлком. Мне нужно заявление в полицию — официальное, на бумаге, с показаниями свидетеля. Заявление о похищении. Заявление о наркопритоне. Готовьте документы.

Юрист-мужчина поправил галстук:

— Вадим Игоревич, для официального заявления нужны паспортные данные свидетеля. И его подпись.

Борзов взял телефон, Косарев продиктовал номер Крота, и хозяин кабинета включил громкую связь. Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — голос Крота звучал глухо и тревожно.

— Денис, это Борзов, Сергей Алексеевич мне все рассказал и я знаю, как действовать в этой ситуации. Ты готов подтвердить показания? Официально. Под запись. Твои данные пойдут в полицию.

В трубке повисла пауза. Потом Крот ответил — тихо, но твёрдо:

— Да. Готов. Записывайте.

Он продиктовал свои паспортные данные — медленно, чётко, стараясь, чтобы голос не дрожал. Борзов записывал на диктофон. Юристы фиксировали каждое слово.

— Денис, — сказал Борзов, закончив запись. — Ты всё правильно делаешь. Потом подпишешь бумаги. А пока — спрячься. Уезжай.

— Мама на даче. Я… я пока здесь. Если понадоблюсь — звоните.

Он отключился. Борзов повернулся к юристам:

— Всё слышали. Работайте. И сделайте так, чтобы эти бумаги ушли в управление МВД прямо сейчас и произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мне нужно, чтобы через час у начальника УВД на столе лежало официальное заявление о похищении человека с показаниями свидетеля. Задействуйте все наши рычаги, попросите нужных людей в области, я в долгу не останусь.

Юристы переглянулись. Мужчина кивнул:

— Будет сделано, Вадим Игоревич. Мы оформим в течение получаса и отправим с курьером.

Они вышли. Косарев проводил их взглядом и повернулся к Борзову:

— Теперь Приходько?

— Теперь Приходько.

Борзов набрал номер капитана. Гудки шли долго — пять, шесть, семь. Наконец в трубке раздался хриплый, недовольный голос:

— Борзов? Ты знаешь, который час? Я вообще-то отстранён. Меня чуть не уволили из-за вашего физрука. И если ты звонишь, чтобы сказать мне об этом ещё раз, то иди к чёрту.

Борзов включил громкую связь и положил телефон на стол. Косарев молча слушал.

— Знаю, — спокойно ответил Борзов. — Поэтому и звоню. У нас есть информация, где держат Вениамина Львовича.

В трубке повисла пауза. Слышно было, как Приходько закуривает — щелчок зажигалки, глубокий вдох, выдох.

— Ну и где?

— Старая котельная за Восточным посёлком. Есть свидетель — бывший закладчик, он готов дать показания. Мои юристы уже готовят официальное заявление о похищении человека. На имя начальника УВД.

Приходько усмехнулся. Смех был горький, злой:

— И ты думаешь, мне дадут ОМОН после того, как я штурмовал пустой склад? Да меня чуть не лишили звания! Меня заставили писать объяснительную на пятьдесят листов! Мой начальник сказал, что если я ещё раз что-то подобное выкину он меня лично уволит к чертям собачьим!

— Капитан, — голос Борзова стал жёстким, как металл. — Послушайте меня внимательно. Сейчас мои юристы отправляют в управление полный пакет: заявление о похищении, показания свидетеля, информацию о наркопритоне. Это официальные бумаги. С гербовой печатью. Они лягут на стол вашему начальству через полчаса, одновременно с этим, нужные люди в области так же создадут информационный шум и давление. И если вы хотите реабилитироваться — вы должны быть тем, кто проведёт операцию. А не сидеть дома и жалеть себя.

В трубке снова повисла тишина. Потом послышался звук — кажется, Приходько отставил бутылку.

— Допустим. Что конкретно у вас есть?

— Мой ЧОП уже ведёт скрытное наблюдение за котельной. Мы с Косаревым сейчас так же туда подтянемся.

— Вы с ума сошли⁈ — голос Приходько взорвался яростью. — Не смейте туда ехать! Это полицейская операция! Вы гражданские! Если вы полезете туда, вас убьют, а я потом буду отвечать!

— Капитан, — Борзов говорил спокойно, как с ребёнком. — Я не собираюсь штурмовать здание. Я буду ждать вас. Но я буду там. Потому что этот физрук тренирует моего сына. Потому что мой сын не спит вторую ночь и ждёт его. Потому что этот человек сделал для детей нашего города больше, чем все мы вместе взятые. Мы годами закрывали глаза на закладчиков, считая, что уж наши то дети точно от этого ограждены, а чужие, ну что — чужие, пусть как-то справляются… Я не могу сидеть в кабинете и пить кофе, пока его убивают. Я буду ждать вас на месте. Приводите себя в порядок и выезжайте.

Приходько выматерился — длинно, витиевато, с чувством.

— Борзов, я тебя… если ты туда полезешь…

— Я сказал — я буду ждать вас. До связи, капитан.

Борзов отключился. Косарев, сидевший напротив, выдохнул:

— Думаете, он приедет?

— Приедет. — Борзов встал и взял с вешалки куртку. — Он мужик. Просто ему нужно было дать шанс. И мы ему этот шанс дали. Поехали.

* * *

Овраг за Восточным посёлком был заросшим и диким. Старые лиственницы нависали над склоном, цепляясь корнями за осыпающуюся землю. В низине, среди кустов шиповника, стоял чёрный «Гелендваген» Борзова. Рядом, в камуфляже и с биноклем, расположился начальник ЧОПа Глеб — сухой, жилистый, с военной выправкой. Ещё двое его людей прятались в кустах выше по склону, откуда открывался вид на котельную.

Борзов и Косарев подъехали, припарковались и пересели в машину к Глебу.

— Что у нас? — спросил Борзов.

— Тишина. — Глеб опустил бинокль и развернул планшет. — За последние четыре часа из котельной выезжал чёрный «Мерседес». Бронированный. Номера областные. Внутри — мужчина лет шестидесяти, с тремя телохранителями.