Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

— О, а ты не так безнадежен, как мне показалось сразу. — Полина свела брови на переносице. — Что-то проголодалась я, видать, психика восстанавливается.

— У меня есть копченая и соленая рыба. — Предложил Иван.

— Та самая?

— Ну, да.

— Доставай. Никогда не думала, что такой деликатес может достаться бесплатно. — Она присела на бревно, конец которого медленно горел в костре.

— Скажешь тоже, деликатес, соль и дым, ничего особенного. — Иван полез в рюкзак и достал сверток с рыбой. — Просто вы привыкли в городах своих, чем попало питаться, что уже простая еда кажется экзотической.

— Наверное. — Согласилась Полина. Она вытянула вперед ноги и поводила ладонями по бедрам. — А твои родственники, что скажут на то, что ты меня привел?

— У слова привел много смыслов. Просто привел, как человека, нуждающегося в помощи, или как свою девушку. В первом случае они скажут, пусть живет, раз пришла, а во втором станут проявлять больше заботы.

— Да ты меня очаровываешь, Иван. — Полина рассмеялась. — Звучит, как выбор, который ты мне предлагаешь сделать. Если после того, как ты видел меня в том неприглядном виде, я кажусь тебе интересной, это дорогого стоит. Обычно мне хватало посмотреть, как парень ест, чтобы навсегда потерять к нему интерес. Когда ты подошел ко мне, я хотела, чтобы ты меня не узнал. Чувствовала себя последней чмошницей, воняла, наверное, как хрюшка. Слушай, я тебе, что, еще тогда понравилась? И ты прискакал к кафешке не просто так?

— Ешь, давай. — Иван протянул Полине рыбу. — Я и не думал заставлять тебя выбирать. Просто предложил варианты того, как они тебя воспримут.

Ивану показалось, что Полина, искушенная в отношениях девушка, знающая цену своей внешности, привыкла относиться к тем, кому нравится с прохладцей и легкой надменностью. Ему признаться в симпатиях девушке стоило огромных внутренних переживаний, а она говорила об этом мимоходом, без всякого напряжения. Пришлось включить режим безразличия, как броню, чтобы не дать унизить себя.

Полина взяла копченую рыбу, и стала снимать с нее шкурку. Громко сглотнула слюну и рассмеялась.

— Мне кажется, у меня начался отходняк. Такое ощущение, что изнутри прёт смех, готовый перейти в истерику. — Призналась она.

— Не надо истерику. Я не знаю, что с тобой делать, если она случится.

— А ничего, поистрею и стану спокойной, как удав на морозе.

Пламя в центре поселка опало час назад, но вдруг из того места стал подниматься белый дым или пар. Иван привстал, чтобы лучше рассмотреть.

— Не нравится мне эта активность. Надо уходить подальше и пораньше. — Он проверил рукой свои мокрые вещи, развешанные на козлах. — Через полчаса снимаемся.

— Как скажешь. Вижу, командовать у тебя неплохо получается. — Пошутила Полина. — А рыба бомбическая, лучше, чем у Романа Витальевича.

— А он просит солить сильнее, чтобы хранилась дольше. Для себя я так не солю, чтобы пить не хотелось. — Пояснил Иван.

— И правильно, а то ты меня еще отекшей не видел. То еще зрелище. Слушай, за наше короткое знакомство ты какой только меня не видел. — Она пристально посмотрела на Ивана. — И что, я не вызываю у тебя отвращение?

— У меня был такой случай в жизни, когда я учился в техникуме в Нуре. Дружили мы с девушкой, ее звали Оксана. Вроде нравились друг другу, мысли были уже о свадьбе. И вот летом приехал я на выходные в Тихий. Алена, сестра тогда тоже на каникулах была. Захотели они с матерью грибов, и послали меня, знали, что я лучше них в этом разбираюсь. Короче, я вернулся с грибами, но гнус меня искусал, как следует. Все лицо было в красных шишках. Я их во сне расчесал до крови, и они еще хуже стали выглядеть. А через день вернулся в Нур с такой вот непрезентабельной харей. Пошел к Оксане в общагу. Она меня как увидела, начала смеяться, и не просто смеяться, а насмехаться. И тут я понял, что вообще не испытываю к ней никаких чувств и никогда не испытывал, просто придумал себе, что она мне нравится, что пора жениться и она ничем не хуже и не лучше других. Короче, наши отношения были проверены моей внешностью, через которую проявились настоящие чувства. — Иван замолчал.

— Это к чему ты рассказал? — Полина нахмурилась. — Что я не вызвала у тебя отвращения своим ужасным видом?

— Да, у меня ты не вызвала отторжения.

— То есть, я тебе прям нравлюсь по-настоящему? А если я дура? Ты меня совсем не знаешь.

— А если я маньяк? — Иван взял в руки перочинный нож.

— Ага, а я маньяков ем на завтрак. Я мужчин как на рентгене вижу. Ты добрый для маньяка и даже для дальнобойщика. Но точно знаю, что ты меня придумал. Я, наверное, сильно отличаюсь от эталона в твоей голове и вполне могу оказаться второй Оксаной.

— Нет, ты точно не Оксана. Я хорошо помню, как ты пыталась развести меня на алкоголь, и расстроилась, что я не поддался. Мне тогда стало всё про тебя понятно. Но это размышления головы, которая вообще ничего не понимает в отношениях. Она мне посоветовала Оксану и что из этого вышло? Я доверяю только чувствам, они не врут.

— Надо же, а ты не экстрасенс случайно? — Полина широко улыбнулась.

К ее губам прилипли частички копченой рыбы.

— Собаки оближут. — Кивнул в ее сторону Иван.

— Что это значит? — Не поняла девушка.

— А то, что у тебя на губах еда осталась.

Полина вытерла их ладонью.

— Ну, вот, а говорил, любишь всякую.

— Про люблю я вообще ничего не говорил. Это ты сама додумала. — Иван подкинул дров в костер, чтобы одежда скорее сохла. — Я не экстрасенс, могу и ошибаться, но по дороге мы точно узнаем друг друга получше, если ты не передумаешь идти.

— Я бы передумала, честно, но альтернативных вариантов нет. И если тот мужик с рацией прав, и в Питере сейчас такая же бадяга, что и здесь, то я бы точно туда не хотела вернуться. Представь, какая там может начаться бойня за еду?

— Ну, да, в большом городе выживать намного сложнее. Он удобен, пока в нем всё работает, как задумано, любая поломка превращает город в западню.

— Вот именно. Поэтому я с тобой буду.

— Пока не подвернется вариант получше? — Догадался Иван.

— Угу. — Полина впилась зубами в жирный рыбий бочок и вырвала большой кусок мяса. — Лучше быть честными с самого начала, иначе потом это будет выглядеть, как предательство.

Иван перевернул вещи на козлах, чтобы они