Сириус. Из смерти в жизнь. Разделенный человек - Олаф Степлдон

добывая кроликов, зайцев и других зверьков. Дома ему давали кашу, суп, хлеб с молоком, косточки, хлебные горбушки, пирог и вдоволь чая. Пайковая система одно время оставляла его голодным, но Томас, нажав на все рычаги, выбил особый паек для «ценного подопытного животного».

После еды Плакси прибралась, и они сели на диванчик, сохранившийся от прежнего дома. Веселье и радость сменились тихой грустью.

– Это не правда, – заговорил Сириус. – Это прекрасный сон. Сейчас я проснусь.

И она сказала:

– Быть может, это и ненадолго, но пока это правда. И все идет как надо. Так и должно быть, чтобы сделать нас навсегда единым духом, что бы ни было потом. Не бойся, я буду счастлива.

Он поцеловал ее в щеку.

Оба устали за день и уже зевали. Плакси зажгла свечу и погасила лампу. В соседней комнате ее ждала знакомая кровать, а на полу стояла старая корзина Сириуса – плоская плетенка с круглым тюфячком. Странное дело! Они выросли вместе – щенок и девочка, спали в одной комнате, и, даже став взрослой, Плакси всегда спокойно раздевалась при нем, а сейчас вдруг застеснялась.

Здесь я должен прерваться, чтобы спросить читателя: не нуждается ли в объяснении внезапное решение Плакси променять карьеру на жизнь с Сириусом? Перед нами молодая очаровательная женщина, окруженная поклонниками, и одного из них она приняла как любовника. Она получила место учительницы, образцово справлялась с обязанностями и находила в своей профессии возможности для самовыражения. И вдруг она бросает работу и практически порывает с любовником ради странного существа – самого блестящего произведения его отца. Не кажется ли вам вероятным, что скрытым мотивом этого решения послужило бессознательное отождествление Сириуса с отцом? Сама Плакси – уже став моей женой – презирает это объяснение и упрямо твердит, что я недооцениваю влияние на нее личности Сириуса. Но я держусь своей теории, возможно ошибочной.

Наутро после переезда в Тан-и-Войл Плакси приступила к обязанностям работницы. Она вычистила свинарник, запрягла лошадь, нагрузила навоз на телегу и отвезла к компостной куче. Еще она помогла Сириусу с больной овцой. К концу дня занялась клочком пустыря, предназначенным под огород. Так, с небольшими изменениями, проходил день за днем. Лицо девушки окрасилось здоровым румянцем, так порадовавшим меня при встрече. Она с отчаяньем и гордостью рассматривала свои руки: покрытые мозолями, царапинами, со въевшейся в складки землей. Миссис Паг научила ее доить. Сам Паг научил горстями разбрасывать зерно по полю: устройство, которое Плакси называла «сеятельной машинкой», сломалось. На ферме всех дел не переделаешь, но главной обязанностью Плакси, как она уверяла, было спасение зубов Сириуса, которые сильно стачивались о деревянные рукояти орудий и железные инструменты. Теперь пес по возможности занимался только овцами и суперовчарками, хотя ему все равно то и дело подворачивались ситуации, которые легче было бы разрешить руками, но проще – собственными челюстями, не призывая на помощь человека.

На ферме он, хоть и наловчился обращаться с инструментами, особенно остро ощущал свою безрукость, зато на пустоши был в своей стихии. Плакси любила уйти в холмы с Сириусом и его четвероногими учениками. Он двигался по неровной земле, как крепкая и поворотливая лодка. Отдавал приказы, как генерал на поле сражения. Бросался за отбившейся овцой, стелясь брюхом по земле, как торпеда.

Новая жизнь почти не оставляла свободного времени на чтение, музыку, сочинительство. Они почти утратили связь с миром за холмами. Редким развлечением оказывались поездки на распродажу овец. В таких поездках Сириус и Плакси сопровождали Пага как его пес и служанка. Суета, валлийская речь, блеянье овец, разнообразие людей и собак, дружеская атмосфера пабов и, конечно, откровенное восхищение молодых людей, восхищавшихся умной и иронически высокомерной, прямодушной и весьма необычной служанкой, – все это радовало Плакси после отшельничества на ферме.

Не считая этих нечастых поездок, их круг общения ограничивался деревенским обществом да прогулками на соседние фермы, чтобы одолжить инструмент или просто дружески поболтать. Плакси иногда прихорашивалась, придавая себе в меру возможности вид юной леди, и отправлялась на прогулку через поля в сопровождении большого поджарого зверя. Она с беззаботной самоуверенностью принимала восторги молодых фермеров и пастухов, и наблюдала их замешательство перед неуловимыми странностями соседки.

Однако через несколько месяцев произошел случай, подпортивший для нее радости такого общения. Плакси пришлось признать, что при всей ее популярности среди соседей не все одобряют одинокую жизнь с человекопсом. Ей стало неловко появляться с Сириусом на людях, а проявления неловкости давали новую пищу сплетням.

Все началось с визита священника местной церкви. Сей серьезный юноша счел своим долгом спасти душу Плакси от проклятия. Он был достаточно простодушен, чтобы поверить слухам о вселившемся в Сириуса бесе и сплетням о противоестественных отношениях его с девушкой. Поскольку хижина на пустоши входила в его приход, он счел своим долгом вмешаться. Время для визита выбрал так, чтобы Плакси была уже дома и готовила ужин, а Сириус еще занимался стадом. Плакси почувствовала неладное, но встретила преподобного мистера Оуэна Ллойд-Томаса с дружеской простотой. Больше того, она, зная, что его мнение немало весит в здешних местах, старалась быть с ним особенно милой. Немного поболтав о том о сем, священник начал:

– Мисс Трелони, мой трудный долг как слуги Господа – поговорить с вами о деликатном деле. Простой народ здесь подозревает, что ваш пес – или пес мистера Пага – не просто необычная собака, а дух в собачьей шкуре. А простой люд, знаете ли, иной раз судит вернее, чем ученые умники. Какие бы чудеса не творила наука, может быть, меньшей ошибкой будет сказать, что ваш пес одержим духом, чем назвать его просто шедевром человеческой науки. А если в нем живет дух, тогда, может быть, дух этот от Бога, но, возможно, и от дьявола. По плодам их узнаете их… – Он помолчал, бросая на Плакси смущенные взгляды и теребя поля своей черной шляпы, прежде чем продолжить: – Соседям, мисс Трелони, кажется, что жить наедине с животным вам неприлично. Поговаривают, что Сатана уже ввел вас во грех через этого человекопса. Я не знаю, где правда, но хочу вас предостеречь. И, как священник, дам вам совет: измените образ жизни – хотя бы чтоб не раздражать соседей.

Насколько этот молодой человек знал женскую натуру, Плакси полагалось покраснеть: либо в невинной стыдливости, либо от стыда за свои прегрешения. Если она и в самом деле была виновна, он ожидал либо слез и признания, либо пылкого, но неубедительного отрицания вины. Но поведение Плакси его обескуражило. Она некоторое время посидела, глядя на него, затем поднялась и молча