Охотники за потусторонним. Книга 2 - Евгений Прядеев

— Заметили? Второй уже человек за сегодня говорит про «дальние курганы» и что-то нехорошее. Похоже, мы едем в правильном направлении.

— Похоже на то, — мрачно согласился Костик, выруливая на проселочную дорогу, ведущую к Ивановке-Дальней.

Ивановка-Дальняя оказалась ожидаемо крохотной: десятка два дворов, большая часть из которых косилась в разные стороны. Их разбавляли полтора магазина, причем второй был закрыт «на переучет» уже, судя по слою пыли на объявлении, не первый год. Зато имелся целый гостевой дом, переделанный из бывшей колхозной конторы.

Здесь не было даже вывески, точно никто не верил, что свободные туристы сами могут забраться в такие дали. Зато их встретил на крыльце невысокий сухопарый мужчина лет шестидесяти пяти с седой бородой, с граблями в руках и цепким взглядом: явно надеялся зацепить гостей если не вторым, то первым уж точно.

— Здравствуйте, — Ворон вышел вперед первым, держась максимально нейтрально.

— Здравы будем, путники! — внушительным басом заговорил мужчина. — Ночлег ищете? Так найдется, чего ж не найтись для хороших людей. Меня Митричем кличут, — он оглядел компанию, задержавшись взглядом на вороне, восседавшем на плече Кости. — Только это… птицу-то вы дома в клетке держите или как?

— Когда так, а когда «или как», — жизнерадостно ответил Костик, восхищаясь окладистой седой бородой, что было продолжением лица Митрича. — Он у нас интеллигентный, гадить где попало не будет.

— Ну-ну, — с сомнением произнес Митрич, но рукой размашисто показал дорогу внутрь.

В помещении было довольно чисто, пахло свежим хлебом и почему-то немного нафталином. На стенах вразнобой, но явно с какой-то первоначальной задумкой, висели фотографии реконструкторских фестивалей: люди в кольчугах, шлемах, с копьями и мечами, костры, шатры, флаги с гербами реальными и вымышленными.

— Вы что, тоже из этих реконструкторов? — поинтересовалась Кеша, разглядывая снимки.

— Не, я так, зритель, — Митрич махнул рукой. — А вот сын мой раньше в клуб ходил. «Дружина Пересвета» называется. Каждый год сюда съезжаются, к годовщине.

— Ходил? А сейчас он где? — спросил Ворон, стараясь звучать буднично.

— Да там же, у поля лагерем стоит, с ребятами, — Митрич вдруг помрачнел, отставил грабли к стене. — Только вот в последнее время что-то не звонит совсем. Раньше каждый вечер отписывался, а то и поболтать звонил. Мол, жив-здоров, костры жжем, песни поем. Теперь что же? От него третий день ни слуху, ни духу.

— Может, связь плохая? — предположила Кеша.

— Может, — без уверенности согласился Митрич. — А может и чего похуже. Там же не глушь какая, вышка рядом стоит. И… — он замялся, будто решая, стоит ли говорить незнакомым людям. — В деревне уже болтают всякое. У Клашки корова издохла ни с того ни с сего, за одну ночь.

Ворон с Костиком переглянулись — слухи с заправки оказались не просто слухами. Тем временем Митрич продолжал.

— У Семеныча собака выть начала по ночам, да так воет, что хоть из дома беги. А намедни Петровна в поле за грибами ходила, хоть там их отродясь не бывало, зато рассказывала, что видела воинов. Настоящих. С копьями. Стоят и смотрят в никуда.

— Реконструкторов видела, наверное, — предположил Костик, явно намереваясь пошутить.

— Реконструкторы днем ходят, при свидетелях, и обычно навеселе, — отрезал Митрич. — А эти — ночью. И, говорит, сквозь них луна светила. Прямо сквозь.

Глава 20

Поле, широкое поле!

В комнате стало тихо. Даже Птиц, до этого спокойно чистивший перья, замер и наклонил голову набок.

— Мальчик пропал, — вдруг добавил Митрич совсем тихо. — Из лагеря реконструкторов. Дней пять как. Родители заявление написали, полиция приезжала, походила, поспрашивала и уехала. Сказали: сбежал, мол. Подростковый возраст, дело обычное. А только сын мой говорил, что парень этот — Витька — самый примерный был во всем лагере. Никуда бы не сбежал.

— А сын ваш не пробовал сам искать? — спросила Кеша.

— Пробовал, — Митрич тяжело вздохнул, опустился на свободный стул. — С ребятами вместе поле обошли, лес прочесали, речку — благо, речка там неглубокая, мелководная. Ничего. Как в воду канул, только вот воды-то он и не тронул, я говорю. Просто пропал.

— А до Витьки такое случалось? — продолжал расспросы Ворон.

Митрич замялся, будто взвешивая, стоит ли делиться дальнейшими подробностями с малознакомыми постояльцами.

— Случалось, — признался он наконец. — За последние месяца три — еще четверо. Разные ребятки, из разных клубов, не только те, что из «Пересвета». Один, поговаривают, вообще из Рязани приезжал, причем единственный раз на фестиваль попал. В первый и последний. Все, больше его никто не видел.

— А полиция чего говорит? — уточнила Ольга.

— Полиция туда же, разводит руками, дескать, «взрослые люди, сами решают, куда деваться». Искать не хотят, точно сами боятся кого. Есть еще кое-кто из местных, кто в открытую утверждает, что дело нечисто. Что секта какая завелась, а может, еще что похуже.

— А сами вы что думаете? — напрямик спросил Ворон. — Что тут такого может завестись «похуже»?

В этот момент глаза Митрича остались единственным живым местом на лице. Он выглядел так, как выглядит внезапно окаменевший человек, а угасающая жизнь еще теплится в глаза.

Именно так Митрич долго смотрел на Георгия, потом нехотя перевел взгляд на Птица, который в этот момент деловито исследовал клювом край скатерти, будто выискивал крошки, но умудрился не попортить ни единого квадратного сантиметра.

— Я думаю, — медленно проговорил он, — что вы неспроста сюда приехали с птицей и вопросами такими. И еще я думаю, что, если человек предлагает помощь, так надо ее принимать, пока не поздно. Только… — тут он замолчал, а потом почти сразу добавил совсем тихо, будто боясь, что его услышит кто-то, кроме гостей: — Только сына моего вы сберегите, если сможете. Он ведь там, в лагере, каждый день. А я уже старый, много не могу, только на кухне суетиться да гостей потчевать.

— Постараемся, — твердо пообещал Ворон.

У него не было способностей Костика, но отчего-то твердость в его словах заставила Митрича расслабиться и почувствовать рядом с собой неведомую опору.

Ворон переглянулся с Кешей. Каждый знал, о чем подумал другой. Старица. Дети. Полиция, которая не хотела искать, и колдуны, имевшие влияние на целый город.

— Мы можем помочь разобраться, — негромко сказал Ворон. — Мы этим и занимаемся — разного рода… необъяснимыми делами.

Митрич недоверчиво скривил лицо, но недовольным он не выглядел. Скорее, заинтригованным.

— Знаете, — сказал он наконец, — у нас тут говорят — гость в дом, беда из дома. Только в последнее время не верится, что так бывает.

— Бывает, — уверенно заявил Ворон.

Митрич ушел хлопотать на кухню — заниматься