Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

— Он сторожем работает, Тарас Юрьевич? — спросил я нарочито вежливо.

— Работал, до прошлого года. А теперь на инвалидности, — и, подхватив мужичка, Настенька повела его прочь.

После ужина мы говорили о местных поверьях:

— Легенды — прямое свидетельство духа творчества, живущего в народе, — сказала Ольга. — В Европе не найти замка, о котором не было бы какой-нибудь легенды, обычно кровавой. Этот замок — причуда герцогини Лейхтенбергской, по мужу принцессы Ольденбургской. Захотелось ей воображать себя в средневековье, с деньгами это возможно.

— А выглядит симпатично, — сказала Надежда.

— Конечно. Но с водопроводом, канализацией, электричеством. Новое средневековье. А потом раз — и революция.

— Её казнили?

— Принцессу-герцогиню? Нет, все Ольденбургские эмигрировали, и невестка, Ольга Александровна Романова, тоже избежала участи родни. Так что маленькое чудо состоялось. А после революции чего в замке только не было — казарма, школа, больница, библиотека, дом пионеров…

— Откуда ты знаешь?

— Пока вы в книжном рассматривали полку политической литературы, я купила вот это, — Ольга показала тоненькую книжку в мягкой обложке с простым названием «Рамонь».

— О египетском следе там, поди, ничего нет.

— Не нашла. Я её так, по диагонали просмотрела. О замке буквально пара страничек, а всё больше о строительстве социализма.

— Ничего, — утешил я Ольгу. — Через полвека и о социализме будут слагать легенды.

И мы включили телевизор.

Страна прощается с Юрием Владимировичем Андроповым. Телеграммы соболезнования со всех концов страны. Похороны состоятся завтра в одиннадцать часов.

Новым генеральным секретарем на сегодняшнем внеочередном пленуме ЦК КПСС единогласно избран Михаил Андреевич Суслов.

Какие у нас проницательные таксисты!

Глава 22

В провинции, продолжение

25 ноября 1978 года, суббота

— В рамонском универмаге нет золота! — сообщила новость новая знакомая, та, что давеча интересовалась нашими сардельками.

— Вот как? — с умеренным интересом ответила Лиса.

— Совершенно! Прошлый раз мы были здесь в мае, и золота было много, а теперь нет!

— Хотели что-то особенное купить? — подключилась Пантера.

— Просто интересовались. Хотя да, Максимова хотела бы и купить, у неё дочка на выданье. Студентка. Говорит, что у неё одной на курсе нет золота. Мать и решила — куплю. Но нет ничего.

— Распродали?

— Что-то купили сами продавцы, а что-то убрали. Видно, золото скоро опять подорожает, тогда и вернётся на прилавки с новыми бирочками. Максимова сама не своя: хотела сережки за семьдесят пять купить, за восемьдесят, а теперь придется полторы сотни отдавать.

Она повнимательнее посмотрела на девочек. На их уши. На серьги.

— Это ведь серебро с фианитами у вас? Рублей тридцать, тридцать пять?

— Бижутерия. Мельхиор и чешское стекло, — призналась Пантера.

— И сколько?

— Магазинная цена восемь пятьдесят, но мы с рук покупали, по пятнадцать.

— Совсем спекулянты совесть потеряли!

— Потеряли. А что делать? Красивые, и выглядят дорого, вы сами их за серебряные приняли.

— Красивые, — пожалела девочек новая знакомая.

Серьги, белое золото и бриллиантики по полтора карата, девочки купили у Абдуллы, в Триполи. Вернее, это у Ольги бриллианты, а у Надежды изумруды, настоящие, колумбийские, но всем об этом знать ни к чему.

— А Фирсов, наш экономист, купил радиоприемник, «Меридиан». Их тоже в городе уже нет, приёмников хороших. А тут ещё есть.

— Тоже подорожают?

— И подорожают, и выпускать перестанут. Чтобы вражьи голоса не слушали. Это мы точно знаем, соседям план на тот год по «Альпинистам» увеличили.

— По «Альпинистам»?

— Приёмники они выпускают, «Альпинист», недорогие, надёжные. Но без коротких волн.

— А что за соседи-то? — это уже я спросил.

— Радиозавод. Мы раньше одно предприятие были, а потом разделились. Мы из гражданки телевизоры делаем, «Рекорды», очень хорошие, а они — «Альпинисты». Увидите — берите, не пожалеете. Вечером включишь — словно в сказке побываешь. Музыка, театр у микрофона, всё такое интересное…

Родственная душа.

Но тут пришли её товарки, и она переключилась на них.

Золото, значит, пропало. Кощеева страсть.

Статистическая советская душа покупает золотых изделий на два с половиной рубля в год — это мне как-то сказал Виктор Луи. В стране двести шестьдесят миллионов душ. Если цена золотой ювелирки удвоится, это будет давать ежегодно около шестисот пятидесяти миллионов рублей дополнительной прибыли, что сопоставимо с прибылью автозавода. Только ничего не нужно строить, ничего не нужно выпускать, не нужны новые специалисты, рабочие, жильё, детские сады и поликлиники для них. Прибыль образуется простым росчерком пера. Волшебство!

Девочки к советской ювелирке относятся прохладно. Не пристало комсомолке превращаться в новогоднюю ёлку, вбивали со школьных лет. Да и возможностей не было. Оно бы, может, и хотелось превратиться, а как? Ольга обходилась минимумом, определенным отцом. Андрей Николаевич Стельбов считал, что скромность — нет, не украшает. Спасает. Глупо вызывать зависть народа, живя в гуще народа, так он ей говорил. И потому дочку не баловал. С Надеждой и того проще: семья держала её в если не в чёрном теле, то около того. Детей-то много, не до бриллиантов. Да и учеба в мединституте не располагает к демонстрации роскоши. На старших курсах мы всё больше в стационарах и поликлиниках находились, среди больных, нередко — умирающих, тут чем скромнее, тем лучше. Белый халат, и довольно. И даже когда появились деньги, «Поиск» и другое — на ювелирку Лиса с Пантерой не набросились. Особенно на нашу ювелирку. Став товаром народного потребления, ювелирная продукция выиграла в количестве, но потеряла в качестве. Иногда за границей, да. Оно и выбор больше, и дешевле. Если видели что-нибудь интересное. Но редко.

Порой ведь и подумаешь — не купить ли бриллиантовое колье за сто, за двести тысяч долларов, а потом — стоп! Это же придется декларировать на таможне, платить конский налог, а, главное, таможенники могут быть наводчиками. А если могут — значит, станут. Или уже.

А ещё вот что: хорошую бижутерию с расстояния вытянутой руки даже опытному ювелиру трудно отличить от подлинных драгоценностей. А ближе Лиса и Пантера никого не подпустят. И уж точно не опытных ювелиров. И потому вовсю носят бижутерию. Да, хорошую, чешскую или немецкую, но бижутерию. И даже пару раз специально теряли в выбранных местах, чтобы друзья и коллеги могли найти и убедиться — да это же стекло и позолоченный мельхиор! Убедиться и пустить слух, что Чижик жадный, и его пассии носят поддельные драгоценности, копеечные, попросту пыль в глаза пускают — хотя никто и не пускает ни пыль, ни перец, ничего. Нет, я дарю, но встречаю ожесточенное сопротивление: не покупай нас, Чижик, мы не продаёмся.

И совсем уже пустяк: на этой турбазе (как и в «Дубраве», и многих других местах) нет сейфов. В «Интуристе» есть, в третьем корпусе «Орджоникидзе» есть, пусть не