Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Трепач замолчал и опять вслушался в пространство. Затормозил, заглушил мотор и мрачно оповестил:

— Рой близко, не оторвёмся. Сидим, не вякаем, молчим в тряпочку. Если он обычный, то не заметит. А если действительно какой-нибудь новый, то…

Не договорив, он махнул рукой.

Тишина вокруг стала давящей, неестественной. Шатуны-оборванцы остались далеко позади, не пытаясь больше догнать нас. Мы нервно озирались.

И наконец я увидел Рой.

Издалека он выглядел как коричневато-ржавая туча, которая приближалась к нам слева, ежесекундно меняя форму и плотность. Туча эта то истончалась и становилась почти прозрачной, раздаваясь при этом в стороны, то сгущалась в комок.

А чуть погодя появилась ещё одна, с другой стороны. Обе части Роя сближались, чтобы сойтись в том месте, где посреди равнины стоял наш грузовичок.

Подсознательно я ожидал, что Рой будет издавать жужжание или ещё какой-нибудь звук, характерный для насекомых. Но он перемещался почти беззвучно. Лишь едва уловимый шелест, как от сухой бумаги, щекотал восприятие.

Обе тучи вытянулись навстречу друг другу и соединились в одну — прямо перед нами, метрах в пятидесяти, невысоко над землёй. Теперь стало видно, что они состоят из чего-то вроде пыльцы, которая беспокойно клубилась, переплетая свои шлейфы друг с другом.

Поначалу казалось, что Рой нас не замечает, и я немного расслабился. Но затем он вдруг вздрогнул, будто что-то почуял, и стал вытягивать в нашу сторону тонкий щуп.

Мне вспомнились слова бармена — близкий звук выстрела может якобы отпугнуть пыльцу ненадолго. Я потянулся к кобуре, но Трепач достал свой револьвер первым. Он не целился в Рой, а просто выстрелил в землю перед машиной.

Отросток резко отдёрнулся, втянулся в ржавую тучу. Та заклубилась недоумённо — так я это воспринял, по крайней мере.

Трепач выстрелил ещё трижды. Пули входили в грунт, вздымая фонтанчики жёлтой пыли. Из кузова пару раз пальнул один из парней-попутчиков.

Но Рой больше не обращал на это внимания. В нашу сторону снова потянулись отростки — четыре штуки, по одному на каждого путешественника.

Может быть, подсознание надо мной подшутило, вспомнив, как назывался местный салун, а может, мне просто напекло голову — но в отростке, который направлялся ко мне, почудились очертания чудовищного варана, размером с нашу машину.

Фантом развеялся миг спустя, щуп видоизменился в очередной раз, но я уже не мог отбросить эту ассоциацию. И когда оконечность щупальца истончилась, приблизившись к моему лицу, я воспринял это как вараний язык.

Рефлекторно я попытался отпрянуть, но не сумел. Мои мышцы отяжелели, как будто их залили свинцом, и почти перестали слушаться. Грузовик окружила полупрозрачная рыжеватая пелена, и воздух стал вязким, словно смола, не давая пошевелиться.

Тонкий отросток передо мной раздвоился. Два его усика проникли мне в ноздри, вдвинулись глубже.

Ощущение было гадостное — как будто они тянутся к мозгу, нащупывают контакты с нейронами, ищут подключение и находят.

У меня в памяти, вопреки моей воле, начали прокручиваться картинки последних суток, причём в обратном порядке — встреча со ржавой тучей, столкновение с шатунами, выезд из посёлка, визит к меняле, знакомство с барменом.

Казалось, «варан» перематывает киноплёнку назад.

Но, добравшись до кадра, где я прохожу сквозь картину-дверь, он споткнулся и брезгливо отдёрнулся.

Я даже успел уловить, что именно ему не понравилось.

Человеческие воспоминания были для «варана» деликатесом, но моя память слишком отчётливо пахла краской-эффектором. Прокручивая «кино», Рой подбирал порцию — однако не стал её поглощать. Не пришлась по вкусу чужая магия.

Отросток отполз от меня, втянулся в ржавую тучу. Но я по-прежнему не мог шевельнуться — воздух вокруг остался рыжеватым и плотным.

Краем глаза я видел, что соседнее щупальце выдаивает память из Трепача. Тот был местным уроженцем без лишних запахов, и «варана» это устраивало.

Так продолжалось ещё около минуты.

Затем отростки начали отлепляться, хищник насытился.

Пелена вокруг поредела, затем развеялась окончательно. Я ощутил, как мышцы снова обретают подвижность, хотя осталась неприятная слабость.

Ржавая туча выглядела теперь компактнее и жирнее. Несколько секунд она ещё колыхалась перед грузовиком, а затем неспешно поползла прочь.

Трепач неуклюже пошевелился. Обвёл окрестности мутным взглядом, уставился на меня — но, кажется, не узнал.

— Ау, Трепач, — позвал я. — Ты как вообще?

Не ответив, он отвернулся. Впечатление было, что он спит наяву. Парни с карабинами выглядели приблизительно так же — сидели среди мешков, таращась в пространство.

Я слез на землю, обошёл грузовик, взял Трепача за локоть:

— Пошли. Пересядешь в кузов.

Он подчинился с некоторой задержкой. В кузове я посадил его на матрас. Оглядел окрестности — всё спокойно. Ни шатунов, ни туч.

Я сел на водительское сиденье.

Мне пару раз уже доводилось сидеть за рулём старой легковушки и трёхколёсного мотоцикла. У моего приятеля-одноклассника отец был автомехаником и любил возиться с железом. Будучи в настроении, он показывал нам, как всё это устроено, а когда мы стали постарше, разрешал даже порулить возле гаражей, стоявших на окраине городка.

Сегодня к тому же я понаблюдал следопытским зрением, как Трепач управляет грузовиком, поэтому вполне представлял, что делать. Ручка газа на руле, сцепление, педаль тормоза — система понятна.

Сверившись с картой, я осторожно тронулся с места. Сначала ехал медленно и печально, но постепенно приноровился и увеличил скорость. Тем более что протаранить здесь что-либо было невозможно при всём желании.

Иногда я оглядывался на спутников. Все трое заснули, привалившись к мешкам, и мне оставалось только надеяться, что сон этот — оздоравливающий. Вслед за машиной стелился пылевой шлейф, а на заднем плане садилось солнце.

Когда равнину накрыли сумерки, температура быстро поползла вниз. Я затормозил, чтобы достать куртку из сумки. Впрочем, поездка подходила к концу — впереди мерцали электрические огни, широкая россыпь. Мы приближались к городу.

Подступающий холод разбудил попутчиков. Трепач заворочался, приподнялся, уставился на мешки и на парней с карабинами. Перевёл наконец-то взгляд на меня и спросил:

— Ты кто?

— Отличный вопрос, — сказал я. — Мы с тобой познакомились в районе обеда. Потом нас перехватил Рой, чтобы высосать память. Мне повезло, я ему не слишком понравился, поэтому пострадал не особо. Вопрос — сколько ты забыл? Вот этих орлов ты помнишь, к примеру?

Трепач оглядел парней:

— Этих помню, да, пару раз возил их… А так ощущение — как с дикого бодунища… Вроде выезжал из предгорий, а потом — как в тумане всё…

— Ну, это полбеды. Всего несколько дней забыл, значит.

— Погоди… Говоришь, гнусь память высасывает?