"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Вот, значит, как… Забавно…

Примерно на полминуты он замолчал, прикидывая что-то в уме. После чего направился к лестнице, махнув рукой приглашающе:

— Пошли в мастерскую. Напишу записку, потом оттуда же и уйдёшь.

— А ты к нам не собираешься?

— Собираюсь, дня через три. Племяшка написала, что срочности пока нет, а мне надо кое-какие дела тут довести до конца.

Когда мы поднялись на второй этаж, он отпер пластиковую дверь с декором «под дерево», включил в комнате свет.

В мастерской стояла реечная конструкция для крупноформатной картины, но само полотно отсутствовало. В углу помещался столик, на котором лежали листы бумаги с набросками и карандаши. Зато на стенной панели из пластика имелись фотообои сразу с двумя пейзажами — вилла на морском берегу и тот самый перекрёсток, который я тоже сфотографировал в качестве «возвращалки».

— Заранее держишь? — поинтересовался я. — На случай, если придётся линять отсюда быстро и резко?

— Само собой, — ухмыльнулся он. — Народ тут своеобразный, заранее не предскажешь, кому что на ум взбредёт. Ну, или какая-нибудь новая гнусь пролезет-таки в слепое пятно. Поэтому да, готовая дверь здесь лишней не будет.

— Слушай, а почему ты выбрал именно этот мир, с гнусью?

— А вот из-за неё и выбрал. Меня она, во-первых, не съест, я слишком воняю краской. А во-вторых, это явно магическая зверюга. И магия — не такая, как у нас дома. Материал для исследования — на сотню томов. А нравы в этих краях простые, никаких лордов. Если есть деньги — живёшь нормально.

— Ты сталкером заделался? Ну, в смысле, добываешь что-нибудь ценное из аномальных зон? Доходное дело, насколько я понимаю, если добыча нестандартная.

— Не без этого, — сказал Дирк. — А ещё я с той стороны прихватил с собой пару бриллиантов, они здесь вполне котируются.

— Понятно. Красиво жить не запретишь.

Он присел за столик и начал писать записку. А я вытащил из тубуса снимок-реверс и прилепил его на ту стену, где фотообоев не было, а была только пластиковая панель с имитацией древесных волокон.

Я выбрал фотографию с перекрёстком. Следовало проверить — вдруг Нэсса ещё дожидается в доме, который там в двух шагах?

Дирк отложил карандаш, свернул бумажный лист вчетверо. Протянул мне:

— Тут ничего секретного, но пусть она увидит мой почерк.

Сунув записку в карман рубахи, я снял с бедра кобуру, положил на столик — вспомнил, что револьвер нельзя пронести сквозь дверь. Выложил и патроны из сумки. Но прежде чем открывать картину, оглянулся на Дирка:

— Можно ещё вопрос? Насколько я знаю, Нэсса написала тебе о странностях, которые ей чудятся в Академии. Мы с ней это обсуждали, хоть и намёками. У меня тоже есть кое-какие наблюдения в связи с этим. А у тебя? Ты что-нибудь необъяснимое замечал, пока был студентом? Ну, или после выпуска? Нэсса говорит, у тебя нестандартный подход.

Он взглянул на меня в упор, затем отвернулся и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда вдоль окна. Произнёс:

— Племяшка тебе, кажется, доверяет, но я пока — не особо. Давай мы поступим так — я с ней пообщаюсь, а дальше определимся по ситуации. Может, встретимся все втроём и обсудим ваши проблемы. А может, нет. Но за то, что ты добросовестно выполнил её просьбу и даже не словил по дороге пулю, дам тебе небольшой намёк. Нет, сам я, когда учился, не видел ничего аномального. Ну, если не считать тупости некоторых сокурсников. Но у меня было подозрение, что через пару лет эти странности могут-таки начаться.

— А почему? Что тебе дало повод?

— Не увлекайся, — хмыкнул он. — Говорю же — если ситуация будет располагать, то потолкуем позже. А на сегодня — хватит.

Молча кивнув, я всмотрелся в реверс.

Переход открылся легко, однако на этот раз он выглядел необычно. На фотографии был солнечный день, но в реальности там уже стемнело. Поэтому, когда фотка стала трёхмерной, освещение внутри неё изменилось, как будто я посмотрел на ускоренной перемотке наступление сумерек, которые через пару секунд превратились в ночь. Жаль, что солнца не было в кадре, а то получился бы настоящий мультфильм.

Я шагнул вперёд.

После пыльной духоты «ковбойского» мира воздух в районе озера показался мне сладким, почти пьянящим. Я сделал жадный, глубокий вдох, и голова закружилась от цветочного аромата.

Я дошагал до домика с флигельком, заглянул во двор, постучался, но мне никто не открыл. Света в окнах не было. Значит, Нэсса вняла моему совету и, подождав некоторое время, ушла ночевать в отель.

Спустившись с холма, я заметил телефонную будку под фонарём. Вытащил из сумки наручные часы (в другом мире их не носил, поскольку не знал, привычны ли там такие штуковины), глянул время. Близилась полночь, но я не сомневался, что Нэсса ещё не спит.

У неё в отеле был номер-люкс с телефоном, соединили быстро.

— Да? — ответила она почти сразу.

— Привет. Решил позвонить, не дожидаясь утра.

— Спасибо, правильно сделал. Я волновалась, честно говоря. Всё в порядке?

— Ну, в общем, да. Нашёл Дирка, всё передал. Через пару дней он появится.

— Это просто отлично, — сказала Нэсса, и в её голосе послышалось явно облегчение. — Я тебе очень благодарна. Ты сообщишь подробности?

— Да, конечно. И передам записку.

Мы договорились встретиться утром. Я вызвал по телефону такси, которое довезло меня до моей гостиницы. Рядом с ней обнаружилось круглосуточное бистро, и я смолотил там несколько жареных сарделек. Поднялся в номер и долго стоял под прохладным душем, после чего завалился спать.

Утром я зашёл в фотоателье и отдал на проявку кадры, нащёлканные в «ковбойском» мире. Их было много — посёлок, потом пустыня, которую я снимал, пока остальные дрыхли. Разве что Рой не сфотографировал — не хотел светить «мыльницу» перед местными и не имел понятия, как отреагирует гнусь. Кто её вообще знает, эту эндемичную фауну.

На следующий день я ждал Нэссу возле озера, в небольшом кафе, расположенном на отшибе, чуть в стороне от туристических мест. Царило безветрие, и озёрная гладь казалась зеркальной. В ней отражались деревья, растущие на миниатюрном мысе, который виднелся недалеко от меня.

После запылённого мира, где я побывал накануне, этот пейзаж притягивал, завораживал. Я любовался им, не отводя взгляда. И даже не поленился, снова вытащил «мыльницу». В последние