Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

ладонями. — Нарушишь завет отца, и за несчастьями не придётся далеко ходи… — Вали не сумел завершить фразу, потому что, воспользовавшись тем, что он отвлёкся на миг, Нарви схватил соперника за плечи, согнулся и с силой перекинул через себя. Противник с грохотом врезался в тяжёлое деревянное кресло, опрокинул его и замер на полу. Я в гневе обернулась к старшему сыну. Волосы пылали огнём, словно у Локи, выразительные отцовские губы дрожали от злости. Я могла ожидать подобной выходки от своенравного Вали, но чтобы и спокойный доброжелательный Нарви поддался на провокацию?.. В такую ярость его умел ввергнуть один только младший брат.

— Хватит! — воскликнула я, опускаясь на колени рядом с сыном. Не смутившись общества матери, Вали грязно выругался и сел. Лоб юноши кровоточил, но, по крайней мере, он был жив и мог двигаться без посторонней помощи. У меня отлегло от сердца. — Убери меч, Нарви. А ты угомонись, Вали! Никто никуда не поедет, ясно? Прекратите этот беспредел! Локи высек бы вас обоих, несмотря на возраст, если бы стал свидетелем такого позора! — я осеклась и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как слабею, как слёзы — мои вечные спутники — наворачиваются на глаза. До чего же докатился прежний мир, если брат пошёл на брата? Даже если обоими двигали благие с их точки зрения побуждения, меняло ли это суть?..

Позабыв об обиде и соперничестве, Нарви и Вали тут же обняли меня с двух сторон, согревая теплом разгорячённых тел. Не скрою: я испугалась. Я очень испугалась, что один из них может зайти слишком далеко и погубить другого. Не имело значения кто и кого, важным оставалось то, что большую часть своей долгой жизни я жила с подобным страхом, выбирая между отцом и мужем, а теперь осталась одна, без того и без другого. Я не могла допустить, чтобы история повторилась, потерять сыновей, как потеряла любимых асов. Не могла лишиться своего последнего утешения. Я готова была отказаться ото всего, лишь бы они никогда не стали соперниками и врагами. А к тому же… Увидев, как мирные и дружные братья вспыхнули на пустом месте, готовые всерьёз покалечить друг друга, я поняла, о чём говорил Локи. Время пришло. Мы больше ничего не решали. Я не сумею остановить бога огня…

Дни складывались в месяцы. В прежние времена полный жизни и радости золотой чертог замер в тишине и бездействии, стал мне могилой, пусть я ещё дышала, а в груди затихало тревожное любящее сердце. Нарви и Вали поначалу сердились друг на друга из-за произошедшей между ними размолвки. Однако долгие часы, проведённые бок о бок, и общая печаль вновь сплотили их, сделали ближе. Я же не находила покоя. Слонялась по пламенному дворцу, словно тень перед рассветом, предчувствуя страшное. Сыновья и приближённые поддерживали меня, и я, как могла, старалась отплатить им нежностью и любовью, однако моя душа и мысли были далеки от Асгарда, остались в руках переменчивого двуликого бога. Я тосковала с каждым днём сильнее, вспоминала родной голос, последние слова и выражение глаз, каждую малейшую чёрточку любимого лица. В конце концов, я извела себя так, что совершенно ослабела.

Он ворвался в родные чертоги, словно буйное пламя Муспельхейма, взмывающее до небес. Стремительной золотой стрелой влетел в мои покои, когда утомлённая печальная госпожа уже отходила ко сну, сделал круг под самыми сводами в знакомом до боли соколином обличье и спрыгнул на пол асом, переполошив меня. Спросонок я не сразу сумела отличить сон от реальности и поверить, что всё происходит на самом деле. Потянувшись, я села в постели, протёрла глаза и взглянула на мужа рассеянным взором, уверенная, что это один из моих жестоких обманчивых снов, заставлявших меня каждое утро испытывать мучительное разочарование и горечь. Правда, в этот раз он предстал передо мной совсем другим: волосы всклокочены, и в медно-рыжих прядях застряли коричневые перья и веточки деревьев, смуглое лицо смертельно побелело, а карие глаза, казавшиеся на его фоне огромными, сверкали, словно в лихорадке.

— У меня мало времени, Сигюн, — предупредил он и, пребывая в страшном возбуждении, схватил меня за руку, стащил с кровати. Начиная осознавать, что спонтанное ночное появление — не сон, я распахнула светлые ресницы и подчинилась. Он крепко прижал меня к себе трясущимися руками и, уткнувшись носом в волосы, сделал глубокий вдох, словно хотел сохранить их аромат на века. — Никто не должен знать, что я был здесь, слышишь? Никто, даже сыновья, — шептал он над моим ухом, а я, сама не своя от удивления, ощущала, как дрожу всем телом, угадывая его следующие слова. — Я пришёл проститься с тобой. Мы расстаёмся… Навсегда.

— Локи, — не веря самой себе, прошептала я, плотнее прижимаясь к нему похолодевшим телом и вдыхая знакомый мужской запах, по которому скучала каждый свой день. — Что ты такое гово… — он не дал мне закончить, прильнул к полураскрытым губам и запечатлел поцелуй, вложив в него, должно быть, всю свою страсть и отчаяние, потому что он показался мне настолько горьким, что не передать словами.

— Не ходи за мной и не ищи меня, — жёстко проговорил он спустя пару сладко-горьких минут и взял меня за плечи горящими ладонями. — Не делай глупостей, которые так любишь. А лучше вовсе… — он запнулся, и я поняла с пронзительной ясностью, с каким трудом ему даются продуманные, точно подобранные слова, — … забудь.

— Локи! — не оборачиваясь, он направился к дверям на веранду, однако, преодолев вызванное ужасом оцепенение, я сумела броситься к супругу и успела поймать его за запястье. Он замер, не глядя на меня, но не воспротивился. — Что же ты говоришь?.. Я последую за тобой хоть на край света, спущусь в Хель, если придётся, только не отталкивай меня! Ведь ты… Ты… — слёзы сдавили горло, и я ощутила, что не могу вымолвить ни слова, что задыхаюсь от горя и безнадёжности по мере того, как осознаю смысл сказанных им слов. — Ты вся моя жизнь, каверзный бог огня. И другой я не пожелаю… — руки мужчины дрогнули. Сильный ас стоял, склонив голову, скрыв волосами лицо, и не произносил ни звука. Он молчал, а мне становилось по-настоящему страшно.

Прошло несколько нескончаемых мгновений, после чего Локи засмеялся. Он засмеялся, и жестокий надменный смех, разлившийся во все стороны, заполнивший покои до самых сводов, вырвал воздух из моей груди. Лукавый ас повернулся ко мне, и узкие губы исказила злая презрительная ухмылка, придавая лицу выражение пренебрежения. Он вздёрнул подбородок, изогнул рыжую бровь и взглянул на меня