Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

– Твоя идея или Илоны?

– Ее мечты, моя идея, и воплощение Прокопия.

– Главное – результат.

– Будет. Обещаю. Когда я тебя подводила?

– Никогда. А датчане?

– Кристиан писал недавно. Жалеет, что приехать не может, прислал сестре свой портрет, кучу всякого барахла и свою любовь. Ульрика не говорила?

– Упоминала. Она ему тоже что-то такое хотела отправить…

– Меха. И несколько полушубков, какие-то украшения по мелочи. Кристиану хотелось бы повторить поход на шведов, но я думаю – перебьется?

– Да еще как. Пусть живут в мире и согласии.

Софья задумчиво кивнула.

– Долго ли оно продлится?

– Ты что-то знаешь?

Женщина покачала головой. Нет, не знала. Точнее… Карл XII из ее времени был достаточно умным, сильным и самолюбивым молодым человеком. А еще талантливым военным. Хотя сколько тут правды, а сколько лжи?

Но ведь была Полтава, и было много чего еще, и войны были, и Карл был совсем мальчишкой – приближалась уж та пора, которая в ее мире отмечена была русско-шведской войной. Здесь Швеция не та – пообщипали ей перышки, но мало ли?

– Не знаю. Крутится что-то такое, а вот что?

– Пошли. Ванька сейчас у меня в кабинете, попробуем втроем ухватить твой крутящееся.

Алексей привык, что предчувствия сестры сбоев не давали, да и воевать сейчас не хотелось. Лучше уж упреждающие удары.

* * *

– Тетя Соня, можно тебя на минутку?

Александр Алексеевич поразительно напоминал Софья своего отца в этом же возрасте. От матери ему почитай ничего не досталось. Ульрика, кстати, была довольна – мальчишка получился красавец, в папу. В Романовскую породу. Хотя какой там мальчишка – двадцать лет. Взрослый мужик уже, женить скоро надо будет!

– Что случилось, Саша?

– Да со мной тут пытается один иностранец подружиться.

– А почему ты об этом говоришь мне? Пусть им Ромодановский займется.

– Дядя Федя-то? Может, и стоило, но Аленка предложила сначала с тобой посоветоваться.

Софья оценила. Ай да дочка, молодец. Приручает братца…

– Слушаю тебя внимательно, Саша. Мой кабинет для разговора подойдет?

– Вполне.

– Тогда прошу. И как зовут этого иностранца?

– Франц.

Софья остолбенела.

– Погоди-ка. А его фамилия – Лефорт?

– Да. Теть Соня, а ты его знаешь?

Софья знала. Да еще как знала… не понимала только, почему в учебниках истории о нем хорошие отзывы. Один всепьянейший собор чего стоил, а ведь с его подачи основан. И Анна Монс тоже… Вот почитать просто книгу Толстого – так дурно ж станет. Ясно, что ругать государя писатель не мог, воспитание не позволяло, но правду написал – от всей души.

Просто надо уметь читать не восхваления, а между строк. Петр не просто плевал на все традиции, он рушил моральные устои. И ни к чему хорошему это не приводило.

В этом веке девушка, которая живет с мужчиной без венчания, могла проснуться с воротами, вымазанными дегтем, глумление над верой наказывалось не идиотскими процессами в суде, а быстро и качественно – ссылкой в монастырь, или вообще сожжением, а уж растление царского сына…

Было оно или не было, но Софья помнила еще со своего времени – предположения, что Лефорт приобщил юного тогда Петра к однополой любви… черрррт!

Ну, если и тут то же самое, и если Сашку сейчас пытаются растлить…

Софья мысленно пообещала себе, что уроет гадов. Точнее обеспечит им курорт на Соловках – в молитве и посте, лет на сорок, для пущего оздоровления. Или вообще прибьет потихоньку! И принялась выяснять подробности.

– А как он к тебе подкатывает?

– В друзья набивается. Приглашает в Немецкую слободу, книги дарит, разные диковины…

– Ты был у него?

– Один раз. Едва от меда отплевался.

– Какого меда?

– Который мне в уши лили. И такой я, и сякой, и хороший-золотой, и цены мне нет, и государем я буду великим… как еще ничего не слиплось?

– Например, уши?

– Именно! Теть Соня, нам же рассказывали про подходы к человеку! Все, как по науке. Приручить, прихвалить, прикормить…

– Девушку подложить. Не было?

– Обижаешь. К нему тут такая заходила, пока я в гостях был, так глазами стреляла, что окоп вырыть захотелось…

Александр показал на себе. Судя по всему «такая» с трудом жевала – бюст мешал.

– И как зовут сию особу?

– Анхен. Вот фамилию не знаю…

– Спорим – я знаю. Если это не Анна Монс, то я – княжна Тьмутараканская, – прошипела Софья. – Вот ведь… повыползали!

– Тетя, да ты все знаешь. Мы уж и привыкли.

– Но своим-то умом пользоваться не отвыкли, а это главное. Значит, не веришь в дружбу?

– Со стороны Лефорта? Нет!

– А с чьей веришь?

– Той же Аленки. Теть Сонь, а вы ее замуж не выдадите?

– А надо? Замучила она тебя своей любовью?

– Наоборот. Хорошо бы, чтобы она здесь оставалась, неподалеку.

– Я ее неволить не буду, так что в твоих интересах подобрать ей супруга поближе к столице. Да и то… сам-то жениться не собираешься?

– Чего спрашивать, коли вы все знаете. Отец невесту приглядывает.

С подачи Софьи и приглядывал, строго говоря. И выбор был невелик. По германским княжествам шарить никто не собирался, понятно, что девок там будто на грядке, но кому эта свора нужна? У них кроме амбиций и голого зада и нет ничего! А кто оставался?

Людвика вычеркнули из списка, у Педру внебрачная дочь Луиза, а это плохо, нам законные нужны, у Леопольда девок вагон, да только кровь у Габсбургов гнилая, нечего всякую пакость на Русь тащить. С Кристианом не породнишься, слишком близкое родство, разве что в Италии кого-то поискать? Хотя если что – и на Руси невесту найдем. Была бы здоровая и умная, а остальное поправимо. Вон, поглядите на Любаву? Идеальная ведь жена получилась. Отличные дети, и в политику не лезет, что еще надо?

– Ну, тебя-то всегда спросят, сам знаешь.

– Что тут знать или не знать? Надо. Только выбирать с умом будем. Чтобы не дура, а то дети в мать пойдут, чтобы бояре не шумели лишний раз…

– Красивая?

– Это будет приятно, но ночью все кошки серы.

Племянник уклонился от маленькой подушечки, которую запустила в него Софья.

– Тетя, ты что? Я же так, умозрительно.

– Умопостроительно. Ладно. Саша, спасибо, что сказал. Лефортом я займусь сама.

– А я?! Ты не дашь мне поиграться?! Он что – шпион!?

– Думаю, что он – хуже. Шпионить – это вряд ли, а вот повлиять на тебя, приучить к чему-нибудь плохому… он непорядочный человек, Саша.

– Это я и так понял.

– И как же?

– Будь он порядочным, он никогда бы мне об этом не