Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

ленивые создания. Им нужна причина бегать по подворотням под дождём. За идею крысы не работают, сам понимаешь. Особенно тот одноухий из речного порта. Он лишний раз лапой не пошевелит.

— Я всё знаю, — я наклонился ближе к нему. — Кирилл будет каждый вечер оставлять еду у задней двери. В лотке. Обрезки мяса, овощи, каша на бульоне. Никаких помоев из бака. Чистая еда прямо с нашего стола. А одноухому я выпишу личный бонус в виде пармезана. Этого хватит для армии?

Глаза Рата хищно блеснули в полумраке кухни.

— Ещё бы не хватило. За такую еду они тебе весь Зареченск по кирпичикам перероют. Мы будем точно знать, сколько раз градоначальник чихает во сне и что ест на завтрак.

— Отлично. Собирай информацию, я должен контролировать каждую мелочь. Даже находясь в Стрежневе, я буду знать всё, что тут происходит на улицах. Осталось только придумать, как мы эту информацию будем получать.

— Сделаем в лучшем виде, барин, — Рат смешно приложил лапу к голове, словно солдат отдавал честь генералу. — Усатая разведка никогда не спит.

Он схватил крошку сыра со стола, ловко спрыгнул на пол и мгновенно исчез в темноте. Словно его тут никогда и не было.

Я остался сидеть в тишине. Внутри было спокойствие. Мой план работал без сбоев. Команда знала задачи на завтра. Фермеры давали лучший продукт в губернии. Знакомые аристократы обеспечивали крышу от проверок. А городские крысы стали моей тайной службой безопасности.

Фундамент был залит на века. Крепкий, надёжный и честный. Ни один алхимик из «Альянса» его не пробьёт порошками. Вскоре я вернусь в Стрежнев. Там меня ждут новые проблемы и вызовы. Но я готов.

«В хорошем ресторане повар всегда контролирует огонь, а в хорошем бизнесе он обязан контролировать информацию».

Глава 17

Утро выдалось дрянным. Небо над Зареченском висело низко и цеплялось за крыши домов. На улице накрапывал мелкий дождь. Погода отлично подходила для наших планов.

Лейла шла рядом со мной и смотрела прямо перед собой. Обычно она сканировала улицу, но сегодня её мысли находились далеко отсюда. Ей предстояла самая тяжёлая встреча. Встреча с мёртвыми родственниками.

— Как думаешь, Захар там справляется? — спросила Лейла, она явно хотела отвлечься от мыслей о кладбище. Её голос дрожал от холода.

— Захар огромный матрос с тесаком, — усмехнулся я. — Скорее всего, стажёры уже боятся дышать на кухне. Он выстроил их по росту и заставил чистить картофель на скорость.

— Он может перегнуть палку. Он не привык к столичным неженкам.

— На кухне лучше дисциплина, чем анархия. Захар знает своё дело. Он научит их резать мясо, а не болтать языком.

Она кивнула, и разговор затих. Мы свернули на узкую улицу, которая вела к окраине города. Дождь немного усилился. Я поднял воротник куртки, когда мы снова перешагивали через потоки воды.

Кладбищенские ворота встретили нас скрипом. Мы пошли по узким тропинкам между оградками. Вокруг стояли простые деревянные кресты и потемневшие камни. Обычные люди лежали здесь в тишине. Никакого пафоса, только земля и память.

Вскоре мы вышли к элитному участку. Разница бросалась в глаза сразу. Здесь всё кричало о деньгах и власти. Два гигантских памятника из чёрного мрамора возвышались над остальными могилами. Золотые буквы блестели даже в эту погоду. Они выглядели чужеродно среди обычных крестов.

Фатима Алиева.

Мурат Алиев.

Бабушка и отец. Люди, которые управляли полулегальным бизнесом. Они ломали чужие судьбы, травили город химией и использовали семью как инструмент. Теперь они лежали под камнем и землёй. Вся их власть закончилась в сырой яме.

Лейла остановилась за несколько шагов до могил. Она замерла на месте. Руки были спрятаны в карманы плаща. Я встал позади неё и превратился в тень. Моя задача заключалась в простой поддержке. Я был её гарантом безопасности в мире живых, но с прошлым она должна была разобраться сама. Я не лез с советами.

Минуты тянулись мучительно долго. Где-то на ветке каркнула ворона. Лейла не шевелилась. Она просто смотрела на выбитые в камне имена. А дождь стекал по её лицу.

Я наблюдал за ней и понимал её состояние. В ней бушевал коктейль из эмоций. Ненависть к бабушке боролась с чувством вины. Глубоко пряталась обычная любовь к родным людям. Других родственников у неё никогда не было. Они дали ей жизнь, они же превратили эту жизнь в поле боя. Лейла устала от войны.

— Камни, — произнёс я спокойно, решив нарушить тишину. — Просто куски породы. В них нет ничего страшного.

— Бабушка всегда любила пускать пыль в глаза, — голос Лейлы прозвучал глухо. — Она хотела доминировать даже после своей смерти. Хотела, чтобы все боялись одного её имени на куске мрамора.

— Её больше нет, Лейла. Их обоих нет. А ты стоишь здесь и дышишь. Они тебе больше ничего не сделают.

Она медленно кивнула, и я увидел, как её губа задрожала. Броня принцессы давала трещину. Лейла стиснула зубы.

— Я ненавидела её, — прошептала девушка. — Я желала ей смерти. А теперь стою тут и не знаю, что делать дальше. У меня нет семьи. Я осталась совсем одна.

— У тебя есть мы, — ответил я твёрдо. — Семья это не те, с кем у тебя общая кровь. Семья это те, кто не воткнёт тебе нож в спину на кухне во время запары. Семья это те, кто делит с тобой еду после тяжёлой смены.

Лейла судорожно вдохнула мокрый воздух. Потом ещё раз. И вдруг сломалась.

Это произошло резко. Она не издала крика, просто закрыла лицо ладонями. Её плечи затряслись, а из горла вырвался сдавленный всхлип.

Она слепо повернулась в мою сторону. Я сделал шаг навстречу и поймал её. Лейла уткнулась лицом в мою грудь, её пальцы вцепились в мою куртку с невероятной силой. Она плакала горько и отчаянно. Это был тяжёлый плач человека, который годами копил внутри себя страх.

Я не стал произносить утешения. Я не говорил, что всё будет хорошо. Людям не нужны слова, когда они выблёвывают из себя яд прошлого. Я просто стоял рядом, как каменный столб, крепко обняв её за трясущиеся плечи. Моя рука гладила её по спине, я успокаивал ритм её дыхания. Давал ей время выплакаться.

Она рыдала по отцу, которого потеряла из-за его слабости. Она плакала по бабушке. Она прощалась со своим испорченным детством. Девочка с кинжалом под подушкой наконец-то позволила себе стать слабой.

Дождь усилился. Капли падали прямо на нас. Моя куртка намокла от воды и слёз.