Взгляд из тьмы - Макс Гордон

Ознакомительный фрагментс призраком, и, если я правильно интерпретировал услышанное, Антон в тот раз едва не погиб.

Следующими Семенихин представил Игоря и Костю, специалистов по электронике и системам наблюдения. Последним «экспертом» оказался Максим. Глядя на худощавого и невзрачного парня, я припоминал, с каким красноречием профессор рассказывал о нем.

В общем и целом, передо мной стояли обыкновенные обалдуи, возглавляемые профессором. Я с трудом подавил улыбку, пожимая руки «настоящим профессионалам». Но, когда рукопожатие дошло до Максима, меня снова ожидал сюрприз. Появилось навязчивое, неприятное ощущение, что все мои мысли озвучены вслух.

Заглянув в глаза молодому человеку, я пытался понять – способен ли он проникать в чужое сознание? Обычно я без труда угадываю эмоции людей, но в данном случае оказался бессилен. «Все, что рассказывал профессор оказалось враньем, или Максим не выдавал себя эмоциями», – попробуй пойми…

– А что за письмена у входной двери? – спросил я, чтобы скрыть смущение.

Костя, стоявший за спиной профессора, весьма недвусмысленно закатил глаза, показывая всю поспешность моего любопытства. А Михаил Александрович, в мгновенье помолодевший на несколько лет, с неподдельным удовольствием принялся рассказывать. Впрочем, несмотря на дикцию и оживленную жестикуляцию, которой профессор подчеркивал свои слова, запомнить мне удалось не многое, и еще меньше удалось понять.

Про печать Давида я уже слышал, но с какой целью ее нанесли на входной порог… вот тут сознание отставало напрочь. Вопреки расхожему мнению, – декламировал профессор, постукивая карандашом по стене, – призраки не могут проходить сквозь стены, – это было просто и наглядно к пониманию, но дальше следовала сплошная терминология. Оказывается – кто бы мог подумать?! – призраки делятся на разные типы.

Не выдержав, я широко улыбнулся, услышав последние слова. Очевидно, Михаил Юрьевич интерпретировал мою улыбку по-своему. Он заговорил изысканнее и быстрее, слова, будто пулеметные пули, вихрем проносились мимо меня. Профессор, с харизмой и упоением, рассказывал о таких понятиях, в которые мой рациональный мозг поверить не мог.

Призраки, духи, полтергейсты, фантомы и иные проявления, названия которых я не пытался запомнить, живут в других измерениях. Поэтому наш материальный мир, вместе с его физическими законами, несколько иначе действует на них. Эта информация, выдернутая из контекста, компактно уместилась в моем мозгу, но далее снова пошла неразбериха.

– Иными словами, призраки могут проходит сквозь стены… могут, но не все, – говорил профессор, а я кивал. Относилось последнее к стенам, или к призракам – об этом я спросить не успел.

– Почти восемь вечера, Михаил Александрович, – постучал по наручным часам Антон.

Пообещав продолжить с пояснениями позже, профессор и команда вернулись к работе, а я бесцельно слонялся за ними. Мне разрешили фотографировать и записывать, взамен попросили только об одном, – ни в коем случае не трогайте оборудование, Сергей Петрович, я вас очень прошу! – деликатно, но твердо заявил профессор.

Стоя в стороне, я наблюдал за слаженной работой профессорского коллектива. Ловко пользуясь дрелью и длинной отверткой, Антон крепил к стене деревянные планки. Костя и Игорь, с помощью шуруповерта, закрепляли на таких планках компактные видеокамеры, термометры и компасы, а также другое оборудование, назначение которого для меня осталось загадкой.

– Зачем нужен компас? – не выдержал я, наблюдая, как Игорь устанавливает его в специальный чехол.

– Вам же пытался объяснить профессор, – с некоторым упреком ответил Антон.

– Призраки, духи и подобные сущности не являются частью нашей реальности, – Игорь оказался более терпим, – поэтому, их проявление влечет за собой изменение физических величин. Чаще всего рядом с ними наблюдается температурные изменения, колебания магнитного поля и электрические аномалии.

– Чем сильней отклонение, – Костя постучал пальцем по шкале термометра, – тем опаснее гость, который к нам приближается. Перед тем, как изучать, нужно знать – с чем столкнешься, – назидательно заметило он.

– И что делать, если показания будут у верхних границ? К примеру, если стрелка термометра покажет на семьдесят пять градусов Цельсия… начинать молиться? – поинтересовался я.

– Как правило, в момент проявления температура падает, – поправил Игорь.

– Сначала бежать, потом молиться! – серьезно и весомо добавил Антон, закрепив на стене очередную планку.

Какое-то время я молча наблюдал за действиями «экспертов», пытаясь не ерничать и не встревать. Но, когда Игорь, достав из пластикового контейнера кусок желтого мела, принялся чертить линии в полуметре от дальней стены, мое любопытство снова дало течь.

– И эта линия остановят призраков? То есть, они через мел не смогут перешагнуть? – последнее получилось с откровенной ухмылкой, которую я не потрудился сдержать.

– Вдоль этой линии будет натянут провод, подключенный к источнику постоянного напряжения, – снова за всех ответил Антон. – Провод в темноте мы можем не заметить, поэтому используем светоотражающий мел. Эта черта для нас, а не для призраков. И я бы не стал за нее заходить!

– Замкнутый контур с постоянным током создает относительно безопасное пространство для живых, – пояснил Игорь.

– Почему относительное? – полюбопытствовал я.

– В нашей работе все относительно! – ответил Костя, извлекая моток провода из наплечного рюкзака.

В течении следующего часа я откровенно бездельничал, и чтобы совсем не заскучать, вызвался помогать с установкой оборудования. Костя, разложив на полу моток тонкого провода, принялся прокладывать его вдоль меловой черты, закрепляя сверху полосками скотча. Конструкция выглядела смешно и ненадежно, но твердо решив хоть чем-то помочь – как единственный здравомыслящий человек в этом доме, я канцелярскими ножницами отрезал скотч и подавал нарезанные полоски Косте.

– А заклинания какие-то нужно шептать… чтобы провод не отклеивался от пола?

– Чур меня, чур меня, чур меня! – забубнил Костя, принимая очередную полоску.

В половине одиннадцатого мы уселись за импровизированный стол, как выразился профессор, – перекусить на скорую руку. Перед нами стояли кружки с чаем и большая тарелка, наполненная ломтями хлеба, салом и колбасой – серьезное испытание для моей диеты. Почувствовав сладковато-приторный аромат, я принюхался к содержимому своей кружки.

– Бергамот? – поинтересовался я, косясь на профессора, – последний раз я его пил с коньяком… в прошлой жизни, когда был студентом.

Вся команда немедленно уставилась на меня, как на человека, сморозившего очередную глупость.

– Сергей Петрович, можно вас попросить? – вкрадчиво и издалека начал Семенихин. – Будьте добры, избегайте слова «последний».

– Крайний раз, – поправил Антон, – и про прошлую жизнь вспоминать не нужно!

«Ребята, видели б вы сейчас свои лица», – эту мысль я сумел оставить при себе, но не смог подавить подступающий приступ смеха, – «крайний раз до прошлой жизни!». Впрочем, чаепитие не прошло зря, профессор поведал о причинах, побудивших «экспертов» приехать в этот дом и начать «расследование». Оказалось, коттедж купила молодая семье – муж, жена и двое детишек…

– Чуть меньше трех месяцев назад они стали счастливыми обладателями дома, – Семенихин говорил будничным тоном, постукивая пальцами

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---