Неправильный попаданец - Катэр Вэй

пошли на пользу. Каждое следующее движение давалось легче и легче — ровно до момента, когда я разогнулся. Ведь весь путь я проделал на коленях и рубил кусты под корень. Встать, опираясь на колодец, оказалось чуть сложнее, чем после посещения воспоминаний.

Колодец был сложен из брёвен, и работа выполнена добротно: мощный вороток и рукоять буквой Z. Но имелась проблема: цепь есть, а вот ведра — нет. У меня задёргался глаз в приступе злости и негодования. Пришлось напрягать память Петрушки, но найти в ней ведро оказалось крайне сложно.

Судя по всему, ведро он последний раз видел уже после смерти отца. А все воспоминания после этого были как в тумане. Пришлось пробираться на ощупь. Первое же место принесло результат: сарай с инструментами. Тут было всё — и в том числе вёдра.

Ведро на карабин, карабин на цепь — и давай крутить вороток. Первое же ведро я, не раздумывая, хотел вылить себе на голову. Точнее, так планировал, но поднять ведро выше пупка не удалось.

— Да что же ты будешь делать⁈

Пришлось опять тащиться в сарай и искать ведрышко поменьше — даже не ведрышко, а кружку. Вот теперь процесс пошёл. Обливаться желания уже не было, так что я просто обмылся при помощи небольшой посудины.

Холод сделал своё дело: зрение явно улучшилось, да и в целом самочувствие стало лучше. И тут до меня дошло — я хочу есть. Нет, не есть, а жрать! Прям люто и капитально. А заодно пришло осознание: ел я последний раз позавчера — из помойки, сражаясь за еду со свиньями. Воспоминания об этом событии вызвали во мне рвотные позывы. Благо, кишечник был девственно чист, так что результата не последовало.

Я осмотрел деревья в саду-дворе. К сожалению, яблоки ещё не поспели, как и груши, а абрикосы отошли. Желудок призывно зарычал. Пришлось экстренно пробивать тропинку к яблоне: пускай зелёное — но хоть так.

Вот только осознание бестолковости действия пришло поздно. Залезть туда я не смогу, палку докинуть — тоже вряд ли. Проблемы были ещё и с координацией движений. Почесав рукоятью мачете в затылке, я развернулся и направился в дом.

— Не может там не быть никаких запасов…

Так и оказалось: в погребе, прямо в доме, должна быть какая-то крупа. Память была замылена отчасти, но шансы есть всегда. Проблемы начались с порога — даже руки опустились при виде этого логова бандерлога.

Вся мебель, кроме шкафов, поломана; вещи разбросаны по полу — как и предметы быта. Часть вещей и предметов была явно не отсюда, а принесена со свалок: в частности, ящики, куски бочек, сломанные стулья. Петрушка строил для себя домики и сидел в них сутками.

Сейчас, вспоминая свои-его чувства, я ощущал, как отвращение к нему уходит. Мне было его безумно жалко. В целом за всю жизнь я не жалел никого — не было такой привычки. Но конкретно этот парень был совершенно не виноват в своём состоянии.

Его сломали, как вещь, и выкинули. А он пытался собрать себя в единое целое, таская с помойки запчасти и выстраивая вокруг крепости. Я сжал кулаки. Ненависть была лишь к магу — да ещё к людям, конченым людям, которые издевались надо мной-ним.

Откинув ностальгию и злость, я стал пробираться к кухне. Жрать хотелось до тошноты. Кухня выглядела точно так же, как и весь дом: хлам, домики, полусгнившие тряпки. Раскидав по углам мусор, я расчистил пол в центре и смог найти кольцо-ручку люка.

Открыть удалось раза с пятого, если не с десятого — я уже думал, что не получится. Внизу было темно, так что пришлось чуть подождать, пока моё и так не лучшее зрение пообвыкнется. И — о чудо! — первый же мешок оказался мешком с гречкой. Я схватил жменю и поплелся наверх, на свет.

Крупа вполне нормальная. Хотя я с самого детдома ненавижу каши и крупы, но сейчас… Схватив с пола первую попавшуюся кастрюлю, нырнул вниз и наполнил её на четверть. Выполз наверх — и тут до меня дошло: а на чём готовить? Вроде как средневековье же? Нет? Где печка русская в центре дома?

Я осмотрелся — и тут же выпал в осадок. Электричество, мать его! Лампочки на потолке, выключатели на стенах, даже розетки — самые обыкновенные. Следующий шок — радиаторы под окнами и трубы, ведущие к ним.

— Да ладно? У вас что, и газ тут есть, что ли?

Осмотревшись более детально, я выяснил: газа нет, всё на электричестве, и есть даже плитка на две конфорки. Только вот Петрушка ею пользоваться не умеет — точнее, разучился. Годов после восьми, аккурат спустя год после приезда мага.

Очередное воспоминание начало загонять меня в апатию. Чтобы убедиться в бренности бытия, я вышел на улицу и посмотрел на столб. Так и есть! Свет отключили за неуплату. Будь у меня своё тело, подкинул бы провода за пару минут, но в теле Петрушки даже думать на эту тему бессмысленно.

Уже собирался сесть на ступеньку с кастрюлей в обнимку, как гениальная мысль пробила мозг: костёр! Дрова должны быть с другой стороны дома. Там же и баня. Я тяжело выдохнул, поставил кастрюлю на крыльцо и взял мачете. Сегодня у меня очень активный день.

Новая тропинка далась мне тяжелее — голод крайне плохо сказывался на организме. А когда я увидел пустую поленницу дров, врезал себе ладонью по лицу.

— Идиот! Там в доме хлама на выкид — вагон. Бери и жги.

Я на крейсерской скорости отправился в обратный путь. Не успел я дойти до крыльца метров пять, как из кастрюли выпрыгнулхомяк.

Натуральный — причём здоровенный, откормленный — хомяк, а щёки его были чуть не вдвое больше его самого.

Наглая тварь затолкала себе в пасть безумное количество гречки и пыталась свалить в закат. Но животинка переоценила свои силы и, едва прыгая, бежала — прямо как я сейчас. Особенно не задумываясь, я подкинул мачете в руке, перехватил его за лезвие и метнул в тварь.

Лишь когда кинул, подумал, что зря: теперь ещё придётся выискивать железяку в кустах. Как же я ошибался! Попасть-то я попал — только не остриём, а рукоятью. Правда, туда, куда хотел: в шею, между головой и тельцем.

Гречка из рта ворюги посыпалась во все стороны; сам зверёк, что-то пискнув, приземлился плашмя и замер. В целом грех расстраиваться: вор нейтрализован, гречки ещё целый мешок, а самое главное — огромная тушка хомячка.

В целом