Выживший. Том 2 - Павел Барчук

Я вышел из тени, приблизился к тому месту, где только что стояла Лика. На земле виднелись два идеально ровных пятна инея. Там, где она месила грязь каблуками. Что за хрень?

Присел на корточки, коснулся одного пальцем — кожу обожгло так, будто сунул руку в жидкий азот. Поднес к лицу, принюхался. Сладкий запах чар. Любопытно.

Постоял ещё минут пять. Думал.

На хрена она приезжала? Косой сказал, что много лет не имеет общих дел с бывшими друзьями. Он не врал, я знаю. И эти разговоры… Круг… Снова нужны все пятеро… Есть ощущение, кто-то решил опять собрать «великолепную пятёрку». Ритуал? Похоже на то. Непонятно только, зачем.

Я потянулся к Ключу, переместился обратно в магазин. Сначала нырнул на склад. Лика злилась, что телефон Косого отключён. Последний раз я видел его на столе, где Стасик вёл подсчёты в ночь нашей фееричной встречи. Мобильник нашёлся сразу. Разряженный.

Воткнул его в старую зарядку, брошенную в углу. Экран слабо мигнул, оживая. На дисплее висело одно непрочитанное сообщение, пришедшее час назад с неизвестного номера: «Круг разомкнулся. Ты срочно нужен».

— Интересно… — мой голос в тишине склада прозвучал слишком громко.

Сунул телефон в карман и пошёл наверх.

Косой сидел в пустой чугунной ванне, вцепившись в её края так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вода, которой его поливал, давно стекла. Стасика трясло мелкой дрожью.

— Ты здесь? Молодец, что не ушёл.

Я прислонился к дверному косяку, рассматривая это жалкое зрелище. Стас дёрнул головой на мой голос. Его пустые глазницы, прикрытые веками, выглядели как две вмятины на куске серого теста.

— Очень смешно, мать твою. Просто обоссаться можно, — Косой говорил уже нормально, без истерики. Пока меня не было, он успокоился. — Кого там хрен принёс? Там, внизу… Это менты? Скажи мне, что это были менты, и что тебя сейчас упекут на несколько лет за нанесение особо тяжких увечий.

Я усмехнулся.

— Мечтай, Стасик. Менты — твой счастливый билет в жизнь, где нет меня. Слишком жирно. Не заслужил. Нет, заглядывала твоя старая подружка. Лика.

Стаса аж подбросило. Он дёрнулся, ударившись затылком о стену.

— Лика… — выдохнул Косой. Его лицо мгновенно перекосило от ядовитой, застарелой ненависти. — Эта сука… Какого хрена? Приехала проверить, не сдох ли я? Она… она что-нибудь говорила?

— О, да, — я подошёл ближе и наклонился над ним. — Мы с ней очень мило поболтали. Сказала, что ты грёбаный неудачник, тряпка и обсос. И что очень хотела бы видеть, как тебя запихивают в деревянный ящик, а потом засыпают землёй. По-моему, очень трогательная забота о бывшем друге, — у Косого стало такое зверское лицо, что я не выдержал и рассмеялся, — Не тупи, Стасик. Мы с ней не разговаривали. Наша встреча — это особенное событие. Не будем торопиться.

Стасик вдруг зашёлся в истерическом, клокочущем смехе, который почти сразу превратился в кашель.

— Сука, как же я их всех ненавижу… Если бы я мог… если бы у меня были…

— Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой. А если бы у тебя были яйца, ты бы не влез в это дерьмо восемь лет назад, — оборвал я поток его желчи. — Но яиц нет, так что кончай митинговать. Пора на выход.

Схватил Косого за шкирку — шмотки на нём были мокрыми и холодными — рывком подтянул вверх. Стас забился, пытаясь обрести опору на скользком дне ванны.

— Осторожней! — заскулил он, хватаясь за мою руку. — Я же ничего не вижу! Ты что, издеваешься⁈

— Ещё даже не начинал, — бесцеремонно вытащил его на кафельный пол, — Давай, переставляй копыта.

Стас замер, его руки судорожно начали шарить в воздухе, пока правая не нашла мое плечо.

— Как скажешь, «мамочка», — хмыкнул он. — Будешь меня за ручку водить? Подтирать мне сопли?

Внутри моментально закипело желание впечатать его головой в раковину. Еле сдержался. Рано. Инструмент ещё не отработал своё.

— Заткнись, — холодно посоветовал я, сжав его предплечье так, что Стас тихо заскулил. — Если будешь вякать, в этой ванне тебя утоплю. Просто ради тишины. Понял?

Он моментально сдулся. Ненависть в нём была велика, но трусость — ещё больше.

— Понял… Не надо топить.

Дотащил Косого до комнаты. Он спотыкался, ныл, но шёл. Первым делом стянул с него мокрый вонючий свитер.

— Штаны и футболку снимай сам. Не готов видеть твою обнажённую натуру.

Вернулся в кладовку, с сомнением посмотрел на вещи. Филиал мосорной свалки: засаленные куртки, джинсы с пятнами грязи и чего-то подозрительного, горы нестиранного белья в углу.

— Стасик, ты не просто дебил, ты ещё и свинья, — я брезгливо взял двумя пальцами что-то похожее на свитер, — У тебя какой-никакой бизнес, есть деньги, а ты живёшь в берлоге, где даже крысы побрезгуют дохнуть.

— Мне… мне некогда было заниматься бытом! — огрызнулся он, стягивая штаны. — Я работал!

— Какой молодец!

После короткой ревизии стало ясно: выбрать практически нечего. Все вещи были грязными, пропитанными запахом застарелого пота и дешёвого табака. В принципе, я уже ковырялся в этом дерьме, когда искал одежду для себя, но надежда все же оставалась.

Нашёл какую-то более-менее приличную на вид толстовку и относительно чистые спортивные штаны.

— На, натягивай, — бросил вещи Стасу в лицо. — Завтра вызову клининг. Пусть выгребают весь хлам. И шмотки твои в химчистку отправлю. Хотя проще их сжечь к чертям.

Стас начал одеваться, его движения были дёргаными, неуклюжими. Я смотрел на него и чувствовал только глухое раздражение.

Восемь лет мечтал о мести, представлял этих ублюдков могущественными врагами. А передо мной стоит слепой, неопрятный неудачник, которого собственные друзья выкинули на помойку. Это почти унизительно — мстить такому.

Но Лика… Лика другая. И Боцман. И близнецы… Они-то как раз процветают. Косой — это просто первая ступенька. Грязная, скользкая, но необходимая.

— Всё, — Стас натянул толстовку наизнанку, а штаны задом наперёд. — Где буду спать?

— На диване, — я указал рукой в сторону гостиной зоны. Он сделал шаг и тут же ударился о кресло. — Ну твою мать, Стасик. Твои глаза в состоянии видеть пространство в комнате. Давай, соберись. Контролируй свое тело на расстоянии.

— Иди на хрен, — огрызнулся он. — После того как ты заставил меня смотреть на Изначальный град, вижу всё как-то смутно.

Я подошёл к Косому, довёл его до дивана. Стас плюхнулся на старые, потёртые подушки и тут же свернулся калачиком, накрывшись пледом.

Я взял пульт от телека, щёлкнул кнопкой. Развернул экран так, чтобы глаза Косого его видели.

— Это зачем? — Стасик тут же оторвал голову от подушки.

— Пусть смотрят. Твои глазные яблоки