Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

Я понятия не имела, что такое плодожорка, и мандрагоры тоже этого не знали — просто выпрыгнуло слово и произвело нужное впечатление. Обитатели грядки впечатлились и затихли, заинтересованно глядя на меня. Склонившись над Эрроном, я схватила иглу листом мандрагоры и с усилием выдернула ее из плеча.

Эррон шевельнулся, приоткрыл глаза, и кровь, кажется, полилась еще живее. Он зажал рану ладонью и пробормотал:

— Откуда тут пробойник-то взялся…

— Не знаю, — ответила я. — Вы можете встать?

Эррон сумел сесть, потом оперся на мою протянутую руку и поднялся сперва на колени, а потом на ноги. Мандрагоры торжествующе заголосили и запрыгали на грядке, крича:

— Вот! Видали? Вот каковы наши листочки-то! Любую дрянь повычистим! Мы мандрагор! Целители!

Я показала Эррону шип в капустном листе: его хищное сияние постепенно утихало, на самом кончике выступила и загустела золотистая капля. Эррон щелкнул по шипу кончиком пальца и угрюмо произнес:

— Крупный, зараза. Давно они сюда не заходили. Надо будет выгнать сюда големов, пусть обработают сад. Только этой гадости нам тут и не хватало.

— Что это вообще такое? — спросила я, поежившись.

Вот так пойдешь прогуляться теплым летним утром и получишь такую гадину в плечо… Эррон вздохнул.

— Это хищник. Вбрасывает в жертву шип, ее парализует, потом приходит пробойник и пожирает добычу. Когда-то их считали вымершими, потом они снова начали появляться.

— Он что, где-то здесь? — испугалась я, встревоженно оглядываясь по сторонам. Невольно представился здоровущий дикобраз размером со слона, который потирал лапы с ехидным хихиканьем и готовился отобедать, как следует.

— Да, и мы его не видим, — ответил Эррон и, щелкнув пальцами, выбросил в воздух пригоршню золотых искр. — Пойдемте.

Мы двинулись в сторону дворца: шли не спеша, и я смотрела по сторонам, прикидывая, откуда может прилететь очередной шип. Ох, вряд ли я успею от него уклониться, раз даже генерал не успел. В глубине парка, за темными стволами шевельнулось что-то призрачно-белое, перетекло от одного дерева к другому, и Эррон посоветовал:

— Не оборачивайтесь. Я бросил защитные чары, но лучше не смотреть на пробойника лишний раз. Когда на них смотрят, они запоминают того человека. И потом приходят за ним.

Он улыбнулся краем рта, кажется, наслаждаясь моим испугом, и сказал:

— Лихо вы сориентировались. Катарина бы просто визжала на всю округу и ничего не делала.

Надо же, похвала. Значит, дело потихоньку движется в хорошую для меня сторону.

— Я не сориентировалась, — призналась я и краем глаза заметила, что светлый силуэт пробойника отпрянул дальше, уходя от нас. — Я очень испугалась. Это вообще Герберт вас спас.

На грядке с мандрагорами царило веселое ликование: кочаны прыгали и довольно голосили, словно футбольные болельщики после победы любимой команды.

— Всем зад надерем! — проорал Герберт, подпрыгивая над грядкой. — Мы мандрагор! Мы тут главные!

— Он дал свой лист, — кивнул Эррон. — А вы не испугались и выдернули шип.

— Надо было звать ваших големов, — вздохнула я. — Но пока я бы бегала и искала, пока бы они пришли…

— Меня бы просто съели, да, — кивнул дракон. — Пробойнику, видите ли, безразлично, кого жрать. Ну что ж, раз у нас выдался свободный вечер без садовых дел, я займусь лабораторией. Будете ассистировать?

Я остановилась. Посмотрела на генерала с лукавой улыбкой.

— Кажется, вы начали мне доверять? Уже не считаете служанкой этого вашего Отца лжи?

— Я никогда так не считал, — неожиданно резко ответил Эррон. Остановился, посмотрел на меня, как учитель на прогульщицу. — Я просто всегда должен быть настороже. И если тело принцессы Катарины занимает душа из другого мира, мне не следует развешивать уши и быть легковерным дурачком.

Он сделал паузу и добавил:

— При этом я не собираюсь сходу записывать вас во враги, Екатерина Смирницкая. Пока вы кажетесь хорошей девушкой… намного лучше ее высочества Катарины, во всяком случае.

— Спасибо на добром слове, — вздохнула я. Мы вышли к дворцу, и Эррон махнул големам, которые разравнивали кирпичную крошку на дорожках.

— Займусь делами, — бросил он. — Потом приду за вами и пойдем в лабораторию. Отдыхайте пока.

Видно, он и сам не ожидал такого проявления чувств. Я улыбнулась и направилась к лестнице.

Глава 2

Эррон недолго отдавал приказы големам: я успела лишь зайти в свои покои и умыться. Почему-то казалось, что тонкий запах яда, который был на игле, до сих пор витает в ноздрях.

— Какая же вы отважная, ваше высочество! — Джина казалась напуганной не на шутку. — Игла пробойника! Любая барышня лишилась бы чувств на вашем месте! А вы так смело схватились за нее, спасли господина! Мандрагоры на весь парк вопят.

— Мне было очень страшно, — призналась я и поежилась, вспомнив, как тень пробойника скользила между деревьями.

Новый мир был, конечно, интересен, в нем наверняка таилось множество красот и чудес — одна магия и големы чего стоили! Но и опасностей в нем было немало: я решила, что обязательно расспрошу Эррона о здешних чудовищах. Да и о традициях не мешает узнать побольше, и на карту посмотреть.

Почему-то мне подумалось, что принцесса Катарина считала, что незачем изучать географию: извозчик довезет, как говорится. Усевшись за маленький рабочий столик, на котором следовало писать письма, я задумчиво уставилась в окно, глядя, как Эррон отдает команды големам и кривится, дотрагиваясь до раненого плеча.

Так, но если я в теле принцессы Катарины, то у меня может быть и доступ к ее воспоминаниям. Что, если расслабиться и попробовать достучаться до них?

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза, вслушиваясь в себя.

Сначала ничего не происходило. В комнате пахло свежесрезанными цветами, в стороне негромко пела Джина, развешивая платья Катарины в шкаф и восхищенно ахая, любуясь фасонами и отделкой, и где-то в парке рассыпались звонкие птичьи трели. А потом я внезапно содрогнулась всем телом и, открыв глаза, увидела совсем другое место.

С первого взгляда было ясно: это покои принцессы. Я — то есть, уже не я, а Катарина — нервно ходила туда-сюда. В огромных зеркалах с тяжелыми золотыми рамами проплывало ее отражение: принцесса кого-то ждала, и чем дольше, тем сильнее это ожидание раздражало. Потом хлопнула дверь, Катарина обернулась и воскликнула:

— Ричард! Ну наконец-то! Сколько можно ждать? Неужели тебе так нравится меня мучить?

Ричард был высоченным темноволосым красавцем с широкими плечами, узкой талией и взглядом соблазнителя. Катарина бросилась к нему, обняла и, заглядывая в лицо, спросила:

— Ты готов? Если ты возьмешь меня в жены, я останусь здесь! В столице! Не стану женой этого дубиноголового Эррона! Когда мой отец узнает, что