Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

Я смотрел на цифры: три процента, двадцать один час. Синхронизация. Значит, через двадцать один час я это осознаю окончательно? Или это время, за которое «оно» — источник резонанса, активное притягивание внимания — найдёт меня?

Система не показывала угрозу красными метками. Она просто констатировала: статичный объект легче триангулировать. Я был мишенью в тире, где стены, пол и воздух были самим тиром. И стрелком.

Значит, это не вопрос «куда». Вопрос — «как». Как двигаться дальше, когда само понятие «дальше» потеряло смысл? Родина больше не точка на карте. Она стала состоянием — хроническим, безнадёжным, как эта тишина. Система не пугала меня картинками ада, чтобы отвадить от дома. Она привела меня прямо в него и молча указала на результат. Самый эффективный способ отбить охоту что-то искать — показать, что искать нечего. Осталась только пустота, пахнущая болью и чужим химикатом.

Но если всё умерло… что тогда ждёт в тишине?

Пустота не бывает просто так. Её заполняют. Тени по краям зрения, дрожание воздуха — это и есть заполнитель. То, что пришло на смену стрекозоидам, соснам и медным грибам. Возможно, оно здесь всегда. Возможно, оно и есть причина. И сейчас, благодаря проклятию, благодаря моему вторжению в гробницу, оно заметило движение. Услышало эхо моих мыслей в этой акустической пустоте. Активная фаза. Меня не просто видят. Меня изучают.

Я заставил себя сделать шаг. Потом другой. Серый пепел мягко проваливался под ботинком.

Двигаться. Нельзя останавливаться.

Шаг дался с трудом, будто воздух превратился в сироп. Я двинулся вдоль оплывшей стены, стараясь идти быстро, но без суеты. Остановка — смерть. Эта мысль стучала в висках в такт пульсу.

«Цитадель Гвинера».

Значит, я где-то в сердце столицы. Отсюда и шло это давление, эта тишина, которая теперь ощущалась на коже, как статическое электричество.

Тени по краям зрения сгущались, приобретая форму. Они отставали на пару шагов, повторяя мои движения, будто отражаясь в кривом зеркале. Воздух дрожал. И тогда из этого дрожания прямо передо мной вытянулась длинная, слишком длинная конечность.

Она была чернее самой чёрной тени в этом сером мире и заканчивалась не кистью, а острым изогнутым клинком из того же вещества. Фигура материализовалась полностью: под три метра ростом, с вытянутыми, ломаными пропорциями, без лица, без доспехов. Просто силуэт из густой тьмы и сливающийся с фоном осколок реальности.

Леденящее узнавание ударило мне в грудь, вытеснив всё.

Я видел их.

Не здесь.

Не в обычном мире, а в том последнем портале Высшего ранга. В день, когда я попал в другой мир. Мы называли их Теневыми Клинками. Они выходили из стен подземелий, перерубая неудачливых А-ранговых охотников.

— Какого хрена…

Клинок взметнулся, разрезая застывший воздух со свистом. Я инстинктивно рванулся в сторону, кувыркнулся по серой пыли. Удар пришёлся в оплывший парапет, и камень не раскололся — он тихо и глубоко просел, будто его структура мгновенно деградировала. Не разрушение. Растворение. Я вскочил на ноги, в руках материализовался кинжал.

Система ничего не сказала на это. Значит, я ещё могу пользоваться инвентарём!

Мысль работала с леденящей, почти машинной чёткостью.

«Много. Их было много тогда, в глубине портала. Ни брони, ни плоти. Теневая субстанция, сплетённая из искажения. Удары бесполезны: клинок проходит насквозь, лишь на миг рассеивая форму. Укол. Точечный, концентрированный выброс силы».

Я отскочил от следующего вертикального рассечения воздуха, чувствуя, как лезвие теневого клинка пожирает тепло на расстоянии сантиметра от лица. Не драться. Не фехтовать. Работать.

Я не стал ловить следующий выпад — я вложился в короткий, стремительный шаг-нырок внутрь дистанции, под изогнутую конечность-клинок. Теневая фигура дрогнула, её контуры поплыли, пытаясь перефокусироваться на цель, оказавшуюся слишком близко.

Я вонзил кинжал не в условную грудь или голову, а в точку, где сгущался мрак, в самую густоту искажения. Не удар. Инъекция. Разряд силовой сигнатуры, абсолютно чужеродной для ткани этой тени.

Раздался не крик, а звук рвущегося холста, смешанный с хрустом ломающегося стекла. Теневое существо не упало. Оно схлопнулось. Свернулось в чёрную точку и исчезло, оставив после лишь лёгкую рябь в воздухе и горький запах озона.

«Точно так же, как тогда».

— Какого хрена вы здесь делаете? — прошипел я, уже разворачиваясь к следующему силуэту, материализующемуся из дрожания стены.

Их было уже трое. Потом пятеро. Они возникали из самой пустоты, откликаясь на моё присутствие, на всплеск энергии. Система безмолвствовала, лишь цифра синхронизации в углу зрения подёргивалась: 5 %. Каждый укол, каждое схлопывающееся искажение подкармливало процесс. Я был и мишенью, и катализатором.

Движение. Только движение. Я превратился в точку, которая колет, отскакивает, кувыркается в серой пыли. Моё бормотание слилось с ритмом дыхания.

«Не дать окружить. Вспомнить паттерны. Они атакуют с задержкой после материализации — полсекунды. Использовать. Не концентрироваться больше, чем на одном. Укол — и сразу в сторону. Они не обучаются. Они — реакция среды. Как антитела».

Это не был бой на победу. Это был бой на время. На дистанцию. Я пробивался через площадь, оставляя за собой лишь тихие хлопки исчезающих теней и оплывшие шрамы на камне от их промахов.

Адреналин гнал вперёд, но за ним холодным тяжёлым шаром катилось осознание. Если они здесь… значит, это не два отдельных апокалипсиса. Мир моего прошлого, мир порталов и охотников и мир Гвинеры — их гибель как-то связана с…

«Может, тот Высший портал стал Белым Разломом? Или чем-то похожим? Поэтому они здесь⁈ Типа твари уничтожили всё вокруг и теперь живут здесь, потому что жив босс? Типа до сих пор⁈»

Последнюю тень я пригвоздил к оплывшему основанию фонтана, превратившегося в бесформенную чашу. Она исчезла.

Я стоял, опираясь на колени, глотая воздух, пахнущий пеплом. В горле першило. Тишина, на мгновение нарушенная схваткой, вернулась, но теперь она была иной: напряжённой, выжидающей. Казалось, само пространство затаило дыхание.

И тогда система ожила:

«Синхронизация достигла порогового значения. Аномалия „Проклятие Белого Разлома“ переходит в стадию 3: Ассимиляция. Носитель локализован. Начинается процесс интеграции с источником резонанса».

Боль вернулась, но не острая, а тугой давящей волной, идущей изнутри черепа. Я выпрямился, пытаясь сфокусироваться.

«Нет, нет, нет, подожди…»

«Триангуляция завершена. Для минимизации ошибок восприятия будет загружена эталонная среда. Процесс необратим».

— Что?

Всё поле зрения заполнилось тем самым кроваво-красным светом. На этот раз он не горел — он затопил всё. Физический мир, руины, серая пыль — всё растворилось в алом мареве. Чувство падения — стремительного,