Смертник - Сергей Александрович Плотников

Поперек шока пришла неожиданная мысль: а жизнь-то налаживается! Первая оторопь прошла, я понял, что некромантия как таковая не вызывает у меня брезгливости. Если там нет явных подводных камней, типа повышенного риска загнуться самому, она покамест казалась более прибыльной и более… интересной, что ли? Статусной? Во всяком случае, лаборатория Теска выглядела куда более дорогой и высокотехнологичной, чем лазарет. Надеюсь, Фьекка не подерется с Теском насчет того, куда именно я должен поступать и на кого учиться!

На тот момент я еще не знал, что нельзя владеть двумя разными магическими дарами одновременно.

Глава 2

В атаку — минимум дважды!

Меня разбудила рука, трясущая за плечо, и немолодой женский голос:

— Господин ученик мага! Господин ученик! Вставайте!

Я вскинулся. Спал я не в казарме: когда я выходил от некроманта, меня поймала одна из служительниц Фьекки и отвела в комнату при лазарете, специально предназначенную для отдыха персонала. Там было чисто, вместо войлока на топчанах лежали даже тюфяки, набитые соломой. Мягко, только колко.

— Госпожа Фьекка велит прибыть, потренироваться. Ночь уж на дворе, скоро эльфы полезут, там и раненых будет много.

Зимой темнеет рано, и я не удивился бы, узнав, что дворе-то всего шесть вечера или около того. Но часов здесь не было. За пределами узкой теплой подсобки с ярко пылающим очагом — на дровах, как и на соли, тут не экономили — дул холодный промозглый ветер, дымно горели факелы. Когда я вскинул голову вверх, то заметил тонкий серпик луны и одну-две звезды поярче. То есть ночь ясная. И, как всегда зимой при ясной погоде, мороз крепчал.

В лазарете тоже оказалось тепло, хотя и не так жарко, как в подсобке. Очаг, на котором грелась вода ранее днем, уже прогорел, и теперь тепло давала только закрытая печь поменьше, на удивление современного (почти) вида, даже с трубой. Увидев мой взгляд в ту сторону, Фьекка хмыкнула:

— Что, деревня, интересуешься? Это из старых миров Империи. Там еще и не такие диковины встречаются.

Ого, новый кусок информации. Есть Империя, в ней есть старые миры и новые. Мы, надо думать, новый мир? В каком смысле, новый? Недавно присоединенный или завоеванный? Или — как знать? — недавно созданный?

Однако пока я решил не выказывать свое крайнее невежество. Мелькнула мысль, что если тут ни у кого не вызывает вопросов множественность миров, то я могу открыться в качестве попаданца. Это вряд ли кого-то удивит, а возможно, мне даже помогут. Во всяком случае, можно будет, не таясь, задавать вопросы.

К счастью, я все же воздержался от откровений. Чисто осторожности ради. Как потом выяснилось, очень и очень не зря.

Фьекка не сказала больше ни слова про печку, про иные миры или про Империю. Она тут же начала простой магический ликбез:

— Вилад, ты знаешь, чем занимаются маги Жизни?

— Э-э…

— Ты должен был видеть в деревне, как они работают. Не может быть, чтобы ты в такой нищете жил, что никогда даже на мага Жизни не скидывались!

— На полях? — рискнул я высказать догадку.

— Да! Колосья заставляют быстрее наливаться, последствия засухи устраняют, деревья приживляют, животных лечат, людям тоже помогают… Не от всех болезней маг Жизни может вылечить, но почти со всеми может хотя бы помочь! Дать больному силы, чтобы тело само справилось. Вот сейчас мы с тобой и будем учиться это делать. Давать силы. Это просто, это даже самый неопытный маг может. Заодно, кстати, и проверим, какая у тебя пропускная способность.

— Пропускная… что?

Фьекка вздохнула, закатила глаза и начала объяснять, что пропускная способность — это то, сколько именно маны за раз может пропустить тело мага. Она решила, что я просто слова не понял, так что сперва толковала, как для дебила. Но рассказала и кое-что полезное. Оказывается, мана «прокачивалась» с другого плана бытия, магического плана. И что эти планы разные. Маг Жизни берет ману с плана энергии Жизни, маг Смерти — с плана энергии Смерти, маг воды или воздуха — соответственно, с планов Воды или Воздуха.

— А маг огня? — машинально спросил я.

Я вспомнил чудовищный огонь, окруживший меня, но не сжигавший.

— С плана Огня, разумеется! Но ты этим голову не забывай, стихийные таланты редкие, гораздо реже даже некромантов. Белая кость, не нам чета. Ладно, давай. Помнишь ощущение, как я тебе энергию закачивала? Бери меня за руку — и вперед, делай то же самое.

Исчерпывающее объяснение, конечно.

Неудивительно, что с такой учительницей у меня не сразу начало выходить. Минут пять я старательно пытался ощутить в руке щекотку и «передать» эту щекотку Фьекке. Целительница сердилась, ругалась, называла меня «деревней» и говорила, что если бы не тяжелое положение форта, не взялась бы она учить такого бездаря! Я, конечно, злился, но виду старался не подавать — надо думать, настоящий деревенщина держался бы подобострастно.

К счастью, злость помогает мне думать, а не мешает. Я перестал слушать Фьекку и начал вспоминать всякие полезные советы из книжек по медитации, самоуспокоению и прочей психологической накачке, которые случалось читать еще подростком. Ну, прислушался к себе… И вдруг я то ли увидел, то ли почуял то неуловимое «нечто», текущее в меня откуда-то. И его было много, реально много. Оно меня буквально окутывало всего! Однако я инстинктивно почувствовал, что вливать «это» во Фьекку нельзя. Не того оно было сорта, чтобы это куда-то лить. И вообще с большим трудом мне поддавалось, я не мог его «пощупать» или «направить» силой мысли. Однако если всмотреться совсем глубоко, я мог отыскать «внутри» или «на подкладке» этого нечто нечто другого сорта, или запаха, или вкуса… М-да, слова неадекватны, не могу вот так просто объяснить! Но вот это «нечто» другого вкуса, его было гораздо меньше, чем всего остального, и оно очень напоминало по ощущению то, что в меня вливала Фьекка. В смысле, я как-то понял, что вот эта штука должна вызывать ту самую щекотку и бодрость. Ее-то я во Фьекку и направил.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Надо же, да ты мокрый, как мышь! Так тяжело, Вилад?

Я ощутил, что и правда вспотел, хоть выжимай. Неожиданно тяжкое упражнение.

— Ничего, теперь легко будет, — пообещала Фьекка.