Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

же время распространяется собственность на информацию и знание. По оценкам П. Дракера, «все большее количество людей работают с компанией,… но не на компанию, не как ее работники». В результате «человек не зависит в той степени, в какой это имело место в индустриальной цивилизации, от собственности представителей господствующего класса на средства производства, так как главным из них становятся знания, неотделимые от человека»

Росту независимости «контролирующих» от «контролируемых» способствуют не только глобализация финансового капитала, его способность к беспрепятственным перемещениям (наднациональная мобильность), трансформация собственности, но и изменения в системе трудовых отношений. Они наблюдаются в нескольких направлениях: «индивидуализации труда», изменении статуса безработных как потенциальной рабочей силы и радикального сокращения численности работников физического труда. По словам М. Кастельса, «мы являемся свидетелями обращения вспять исторической тенденции к наемному труду и социализации производства… индустриальной эры». Это в частности выражается в падении числа занятых в сфере традиционных отраслей экономики. Так, в США с 1980 по 1994 гг. занятость в обрабатывающей промышленности сократилась на 11%, а в добывающей — на 41%. Переход от массового производства к гибкому рабочему графику меняет структуру занятости. В ней все больше превалируют возможность работать на дому, т.е. вне основного места работы (например, компаний), временная и неполная занятость, т.е. работа с неполным рабочим днем, способ зарабатывать на жизнь, выражаясь словами З. Баумана, «по-бразильски»: время от времени перехватывая случайную, краткосрочную работу без каких-либо оговоренных гарантий, без права на пенсию и компенсацию, но с большими шансами на увольнение.

Из изложенной здесь схемы эволюции взаимозависимости управляющих и управляемых следует, что логика этой эволюции ведет к разрушению выше указанных форм зависимости. В результате кластеры работников физического труда как фактор производства национального богатства оттесняются анонимными символическими акторами. Расщепление страты доминирующих на группы символического и реального господства, глобализация финансовых ресурсов, индивидуализация труда, размывание категории «резервной армии труда», падение числа работников физического труда, вытеснение реальных производителей символическими подпитывают тенденцию к автономизации управляющих от управляемых как одного из направлений процесса социальной дифференциации в современном мире. Специфическим выражением процесса отделения капитала от труда следует считать формирование собственности на информацию и знание и перемещение производства на дом, порождающие новые формы соединения труда и капитала, лежащие в стороне от собственности господствующего класса.

Другой стороной процесса отделения капитала от труда следует считать принципиальные изменения, затронувшие страту доминируемых. Радикальные сдвиги в системе социальных отношений на Западе не только меняют облик «старых» бедных, но и приводят к возникновению «новых» бедных, к которым относят андеркласс. Термин «андеркласс», введенный в научный оборот в 60-е гг. ХХ в. американским экономистом Дж. Мирдалом, быстро стал объектом разных интерпретаций. В западной социологии можно выделить интерналистскую и экстерналистскую интерпретации понятия «андеркласс»

Возникновение андеркласса отражает процесс дихотомизации социальной структуры современного постиндустриального общества, смену основных социальных тенденций, выразившуюся в кризисе государства благосостояния и сокращении среднего класса. Современные версии модели социального закрытия и дихотомной модели размещают на полюсах социальной стратификации не традиционные буржуазию и пролетариат, а социальные силы, выросшие в недрах глобализации. На одном полюсе, как мы уже выяснили, находится андеркласс. На другом остается капитал, но в нем уже нелегко узнать класс буржуазии индустриальной эпохи. М. Кастельс пишет: «Ни социологически, ни экономически такой категории, как глобальный класс капиталистов, не существует. Вместо него имеется взаимосвязанная, глобальная система капитала… над многообразием буржуа… объединенных в группы, восседает безликий обобщенный капиталист, сотканный из финансовых потоков, управляемых электронными сетями»

Из «информациональной» (по выражению М. Кастельса) природы новой элиты вытекает не только перспектива усиления меритократии, обещающая превратить ее в новую касту «несменяемых», и воспроизводства принципа социального исключения, но и возможность ограничения демократии. Эффект аннигиляции демократии связывают с несколькими основными факторами. В том, что «знания… являются редким производственным фактором, имеющим наибольший спрос при ограниченном предложении», видят одну из 12 причин снижения значения традиционной демократии. Другой причиной называют «вероятность установления тотального контроля за банками информации, ее производством и распространением», в следствие чего «информация, став основным продуктом производства,… становится и мощным властным ресурсом, концентрация которого в одном источнике… может привести к возникновению нового варианта тоталитарного государства».

Еще одна причина — «принцип меньшинства», который некоторые западные социологи рассматривают в качестве «строительного блока» политической системы постиндустриального общества. Однако не все исследователи согласны с тоталитарной перспективой постиндустриального общества. Они видят и противоположную тенденцию в его развитии. Так, по мнению С. Лэша, «технологическое общество оказывается обществом без центрального субъекта, обществом, власть в котором находится везде и нигде…» ю Обе точки зрения — об угрозе тоталитаризма со стороны постиндустриализма и о его безвластном характере — отражают некоторые важные стороны такого типа социальной организации и не исключают друг друга. Особенность властной организации постиндустриального общества состоит в том, что оно порождает «дисперсивную», «диффузную» иерархию. Поэтому одними она воспринимается как опасное наступление «новой кастовости», а другими — как отсутствие в обществе «центра управления», как некое подобие «хаоса».

Глава 2

14 июня 1976 года. Соединенные Штаты

Правое крыло Белого дома. Вашингтон. Грани будущего

На заседание Совета Безопасности в этот раз собирались малым кругом, пригласив лишь консультантов. Президент Роберт Доул выглядел кисло. Экономика приносила покамест лишь проблемы, внешняя политика также не блистала успехами. С начала президентства ни одной знаковой победы. Разве что договор с СССР о мирном использовании космоса. Да и то потому что военная космическая программа Советов ушла далеко вперед. Странно, что они сами это предложили. Злые языки поговаривали, что больно дорого для советской экономики выходило. У них и так кроме нескольких прорывных проектов, еще заявлено строительство «Океанского флота». И вот это напрягало морского гегемона больше.

— Начнем?

Джеймс Бейкер долгими путями добирался до Белого дома. После окончания юридической школы Техасского университета он продолжил карьеру в юриспруденции. Джеймс стал близким