Кьяроскуро - Горан Скробонья

На горизонте появился Таса с группой всадников. Глишич перестал думать о разговоре с Савановичем и испытал облегчение, что больше не останется один в компании Зарожского Кровопийцы. С Тасой приехали четыре всадника, двое из них привели с собой по еще одному оседланному скакуну – Глишич понял, что именно на этих лошадях они с Савановичем отправятся в Валево.

– Бог нам в помощь, Милован!

Танасия спешился и подвел лошадь к забору. Друг натренированными движениями завязал крепкий узел.

– Бог помогает, когда мы в этом нуждаемся, – сказал Глишич.

– Саванович пришел в себя?

– Да. Он в сознании, но не очень красноречив.

– Он ничего не сказал?

– Совсем немного. Время от времени ругался – это все, что можно было от него услышать.

– Ничего, запоет соловьем, когда окажется в оковах, – сказал Таса. – Я послал срочную телеграмму в Белград с известием о поимке Кровопийцы. Думаю, министр внутренних дел уже на пути к князю, чтобы сообщить эту новость. Нам больше не нужно все скрывать и бояться осуждения общественности.

– Mors ultima ratio[10], – пробормотал себе под нос Глишич.

Но станет ли окончательной истиной смерть? За ней скрывалось что-то настолько необъятное, о чем даже не хотелось думать. Глишич посмотрел на друга, испытал желание крепко обнять его, но тряхнул головой, и эта мысль отлетела, как шляпа после отрезвляющей пощечины.

Глава 2

Вот и снова я

На следующий день Глишич проснулся с легким похмельем, но тупая боль в затылке утихла к тому времени, когда за ним заехал Миятович. Сербы добрались в карете по адресу, который Рид передал через полицейского. Детектив потирал руки, чтобы согреть их – утро выдалось необычайно холодным, – и прогуливался на углу улиц Уайткросс и Баннер. Когда карета подъехала, Рид коротко поздоровался и повел Глишича и Миятовича к дому с медной табличкой на двери «Изобретения и инновации Барнса», быстро постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

– Мистер Барнс?

За большим столом сидел лысый мужчина лет пятидесяти с густыми седыми усами. Закатав рукава рубашки, он склонился над разложенными техническими чертежами, которые были прижаты по углам чернилами, линейкой и другими предметами. На лбу у мужчины разместились странные защитные очки, обвязанные кожаным ремешком вокруг головы, похожие на те, что используют сварщики, только линзы у них были не затемненные, а отражали свет, как увеличительные стекла. Около стен стояли полки со всевозможными механизмами, приборами и инструментами. Комнату освещал теплый желтоватый свет газовой люстры, которая свисала с высокого, теряющегося в тени потолка.

Барнс не отреагировал ни на стук Рида, ни на колокольчик над дверью и поэтому уставился на трех мужчин, вошедших в его лавку, с некоторым негодованием, будто его оторвали от важного дела.

– Простите, чем я могу вам помочь? – сказал он не очень любезно. – Надеюсь, это что-то срочное, потому что я занят крупным заказом. Если нет, вам лучше прийти завтра или через несколько дней.

– Я детектив Эдмунд Рид из Скотленд-Ярда, – представился Рид, пока Глишич и Миятович рассматривали выставленные устройства. – И да, это срочно.

Рид подошел к столу, достал из глубокого кармана пальто предмет, завернутый в газетную бумагу, и швырнул его на стол перед Барнсом поверх технического чертежа так, что «изобретатель и новатор» дернулся и чуть не отскочил назад вместе со стулом.

Газетная бумага развернулась, обнажив металлическую механическую руку с лезвиями из нержавеющей стали. Безупречно заточенные хирургические инструменты зловеще поблескивали. Вместо большого пальца и мизинца крепились острые скальпели, а остальные три «пальца» представляли собой металл, закрученный в смертельно острые сверла, которые располагались в круглых гнездах, где могли вращаться вокруг своей оси. Из обрубка кисти торчали красноватые медные нити, соединенные металлическим кольцом, в котором тускло, словно янтарь, блестел странный ромбовидный камушек.

– Полагаю, вы это узнаете, – сухо сказал Рид. – В конце концов, товарный знак вашей компании выбит там, прямо под… большим пальцем.

Барнс наклонился вперед и протянул руку, чтобы взять предмет, но в последний момент передумал и откинулся обратно на спинку стула.

– Д-да, моя мастерская с-сделала этот протез, н-но… Что происходит? – Вместо недоброжелательности и жестокости в голосе Барнса теперь слышался страх.

– Дело в том, мистер Барнс, – Рид наклонился через стол и посмотрел изобретателю в лицо, – что этим вашим механизмом вчера убили одного сотрудника столичной полиции и изувечили другого, жертвами чуть не стали я и главный инспектор Аберлин. Вы слышали об инспекторе Аберлине, не так ли? Я прав?

Барнс вжал голову в плечи, как черепаха, и попытался кивнуть.

– Н-нет… То есть да, но…

Рид ударил кулаком по столу.

– Мне нужна информация, приятель! Что вы можете рассказать нам о покупателе этого протеза? Или вы хотите, чтобы мы предъявили обвинение в соучастии в убийстве, нанесении тяжких телесных повреждений и покушении на убийство уполномоченных сотрудников полиции?

Барнс сглотнул ком в горле, меняясь в лице от напора разъяренного детектива: сначала покраснел, потом позеленел, а напоследок побледнел настолько, что Глишич испугался, как бы у мужчины не остановилось сердце. Но изобретатель все же нашел в себе силы сказать что-то вразумительное:

– Я… Конечно, я вам все расскажу… Я уважаю закон и никогда не задумывал ничего против полиции… Ну как все – на самом деле, я знаю не бог весть сколько, потому что…

– Потому что? – Рид едва не схватил Барнса за шиворот.

– Ну, видите ли… Мне оставили конверт в я-ящи– ке с-снаружи, перед дверью. Большой конверт. В нем был готовый технический чертеж руки со всеми размерами и с-спецификацией м-материала. Было и еще о-одно письмо… п-письмо с а-авансом.

– От кого письмо? – спросил Рид.

– Н-не знаю. – Изобретатель покачал головой и зажмурился, съежившись так, будто ожидал, что на него обрушится новый поток гнева. Поскольку этого не случилось, он открыл сначала один глаз, затем второй, глубоко вздохнул и продолжил, не отрывая взгляда от пылающих глаз Рида: – Т-там было много денег и у-указание, что это устройство д-должно быть готово через два д-дня.

– Сколько?

– Что с-сколько?

– Сколько было денег, Барнс? – прорычал детектив.

Изобретатель снова с трудом сглотнул, будто у него пересохло во рту.

– Д-двести.

– Двести? Фунтов?

Барнс быстро кивнул. Детектив недоверчиво уставился на него: аванс за искусственную руку, которая убила Эванса и покалечила Дэвиса, равнялась двухлетней зарплате Рида.

– Он пообещал з-заплатить в два раза больше, если работа будет в-выполнена вовремя…

Рид раздраженно сорвал с головы цилиндр и запустил узловатые пальцы в волосы. На лице детектива заиграли желваки.

– Давай сюда, – Рид протянул руку.