Ходящая по снам - Юлия Зубарева

— Лен, не заморачивайся. Это мои личные дела. Когда-нибудь сядем и я тебе все расскажу, но не сейчас. — Лиза не желала увеличивать круг посвященных на болтливую Елену Троянскую, у которой вода во рту не держится, не то, что тайны.

— Раньше у тебя от меня секретов не было — Надулась подруга.

— Раньше и я была другой, а сейчас такая, какая есть. Хочешь ешь, а хочешь не ешь. — Отрезала Лиза, впрочем, чтоб смягчить свои жесткие слова, прижалась грудью к спине Елены-Несправедливо-Отверженной и сказала. — Это не мои тайны.

— Да, ладно. Потом все равно проболтаешься. Я терпеливая. А теперь еще и соседями будем, никуда от меня не денешься — Закончила разговор и выдала чашки и блюдца для выноса на общий стол.

Мишаня, как и собирался уехал в город встречаться с риелтором. Вчера вечером он имел разговор с изрядно удивленными наследниками заросшего участка. Там люди были сами пожилые, жили далеко и заниматься домом им было не с руки. Про продажу предварительно договорились, но нужен был обмерщик и хоть какая-нибудь предварительная оценка. Без этого дальше разговоров дело не пошло.

Беседа перед домом была почти закончена, оставалось только крышу на столбы поставить. Тут все пригодились и Акимыч, что гвозди подавал и три богатыря и тощий Виталик. Наконец, уже ближе к обеду, сияя свежей древесиной «Летний зал по приему пищи», как окрестила строение Ленка был готов принимать гостей.

Рядом вкопали бочку, чтоб жарить там мясо, притащили самовар и стали ждать гостей, попутно гоняя детей и козлят от строителей. Милка сегодня была в настроении и спокойно объедала свежую траву и ветки на заднем дворе. Неведомая сонная хворь прошла как по волшебству.

— Это на тебя наш доктор так положительно повлиял, никто лечиться не хочет — приговаривала Лиза, скребком для лошадей вычесывая свою любимицу от зимнего пуха.

За новенькой калиткой послышались разговоры и Ленка крикнула — Лизка, принимай гостей, где ты там?

Роза Абрамовна принарядилась и с последней их встречи расцвела майской розой. На тщательно завитых буклях красовалась маленькая шляпка с вуалькой. Платье в горошек играло волной и показывало кружевной подъюбник. В руках записной модницы был лаковый ридикюль и не хватало только кружевного зонтика, для полного комплекта дачницы 19 века.

— Вот это красотка! — Нарисовался дед Василий. — Позвольте вашу ручку, мадам. У нас тут намусорено. — Сложив локоть крендельком и оттеснив Вениамина, подвел Донну Розу к хозяйке дома. — Представь меня внучка.

Глядя на эти, отнюдь не деревенские манеры, простого как валенок деда, Лиза слегка растерялась.

— Добрый день Роза Абрамовна, вот познакомьтесь, это мой дедушка Василий Акимович. Прошу любить и жаловать — Зачем-то добавила она.

— Ну про любить, это вы поспешили деточка, хотя какие наши годы — Подмигнула веселящаяся кокетка кавалеру, — А вот жаловать, с большим удовольствием. Венечка, открой багажник.

Вениамин с непроницаемым, как обычно лицом кивнул Лизавете и пошел к машине. Из безразмерного багажника его железного монстра стали вытягиваться коробки и упакованные стойки. Гора привезенных коробок укладывалась возле беседки.

— Если ты, моя дорогая девочка, отказываешься от финансовой благодарности, то не откажи себе в маленькой радости. Они чудо как хороши — сама выбирала.

Рядом с беседкой распаковывались шикарные садовые качели. С подвесным полноценным диваном, пологом от комаров и горой подушек. Лиза позвала строителей, чтоб помочь собрать это чудо дачного отдыха, а Розу Абрамовну повела показывать свое хозяйство.

— Я себе знаю, а ты себе думай, что хотите. — Отсекла все возражения по поводу такого дорогого подарка старая Тортилла. — Моя девочка идет на поправку. Ни сегодня, так завтра она откроет глазки, и Боренька увезет ее подальше в санаторий, а эти шлемазы пусть крутят свои фаберже. Больше они ее не достанут. Я перед тобой моя крошка в долгу, еще неделя и мы получили бы дышащий труп, а не Оленьку.

— Да прекратите уже Роза Абрамовна, — окончательно смутилась Лиза.

Ленкины детеныши оккупировали качели, как только был закручен последний болт. Взрослым не досталось даже краешка подушки. Пока разжигали остатки досок от стройки для углей, пока самовар набирал жар, и накрывался стол скатертью самобранкой, приехал и сам батюшка.

Был он задумчив и не весел. Икону сняли и со всеми предосторожностями отравили в архиерейскую мастерскую по реставрации. О подмене речь пока не шла, но проверить стоило.

— Что за подмена? — Заинтересовался Вениамин, после последней встречи, он стал относится к отцу Сергию гораздо почтительнее.

— Да, да. Расскажите поподробнее — обмахиваясь кружевным платочком от ранних комаров поддержала его тетушка Роза. — Очень интересно.

Получив утвердительный кивок от священнослужителя девушки рассказали, что привлекло Ленкино внимание и почему напечатанное на бумаге изображение никак не подходит к богатому серебряному окладу.

— Мы все иконы проверяли с прихожанами. Там, правда, в углу рядом с окном сирень сильно разрослась. Только на днях ее подстригли, чтоб свет не загораживала. Да и оклад точно тот. Если бы икону украли, то серебро с собой взяли, куда она без оклада?

— Ну не скажите, если икона была действительно старая, да еще и написана известным мастером, то отсутствие оклада, конечно снизит стоимость, но не до нуля. Опять же, произвести подлог не так заметно. Если бы не зоркость и наметанный взгляд Елены Владимировны, то прихожане и дальше бы поклонялись напечатанной святыне. — Выразил свои сомнения юрист.

Ну да, ну да — почернел лицом батюшка, это ж скандал такого масштаба. Это теперь в полицию надо обращаться, мало того, что смерть отца Алексия, да пропажа денег, так еще и эта напасть.

— Ну с полицией, мы помочь можем. Это не проблема, а вот слухам тут делать нечего. — Обвел он взглядом притихший стол.

— Нам бы еще этого краеведа найти, неспроста он вокруг церкви ошивался и у нас тоже — напомнила Лиза.

— Вы не о скупщике антиквариата, случайно говорите? Он весьма занятная личность — Загорелся батюшка. — Везде отметился, но ни контактов не осталось, ни описания всерьез. Я уж грешным делом думал, покрывают его наши бабушки, но телефон, что он им записывал вне зоны доступа, звали его Аркадий точно, роста среднего, худощавый, особых примет нет, приезжал нерегулярно, но был вхож в администрацию, хотя там его тоже не вспомнили. — Отбарабанил как на протокол священнослужитель.

— Это уже гораздо