Вопреки - Анастасия Феникс

медленно подошла к холодильнику и извлекла оттуда два огурца. Недолго думая, нарезала их ломтиками. Сидя и поедая зеленых пупырчатых мутантов, задумалась. Ведь, на самом деле я встречала мужчин, которые могли бы исполнить все мои прихоти, любую эротическую фантазию, но… Я не хотела, чтобы их исполняли они. Как-тоонсказал: «Раз уж ты мне позволила нечто большее, чем позволяют другие барышни, то ты теперь навсегда будешь моей». Каконоказался прав! Даже спустя сотню лет я все ещё принадлежу только ему!

От ярости, что не могу вычеркнуть его, от ненависти к Совету, от всей этой боли я встала и с силой смахнула блюдо со стола. Отлетевшее к противоположной стене, оно разбилось на сотни мелких осколков, как моя жизнь.

— Вампиры не умеют любить, — передразнила я Главу Совета, — можете не переживать! Ага, как же! Не умеют! Или это может быть я такая невезучая, неправильная?

От отчаяния, снова захлестнувшего мое тело и душу, хотелось волком выть. Вздохнув, я медленно подошла к осколкам и с каким-то изяществом сев, стала их собирать. Но, не прошло и пары минут, как я порезалась.

И вроде ничего страшного в этом не было, но сознание снова подкинуло ужасающую картину, как еще теплая кровь течет по моим рукам, выливаясь алым фонтаном из горла. Крик, вырвавшийся из глубин моей души, заполнил все пространство, оглушив меня. Осколки выпали из ослабевших рук, которые тряслись. Паника вновь накрыла меня с головой, из-за чего я упала на спину, все еще неотрывно смотря на стекающую каплю крови. Я кричала и билась в истерике, едва сохраняя возможность мыслить. Каким-то чудом мне удалось вытащить из левого кармана невероятно сильное успокоительное и проглотить пару таблеток.

Вскоре лекарство подействовало, позволив мне прийти в себя. В этот раз я уже собирала осколки стоящим неподалёку веником. Разбитое блюдо и остатки огурцов отправились в мусорное ведро, а я стала снова резать эти овощи и выкладывать их на тарелку. Каким-то непостижимым образом я порезала палец уже на другой руке, но таблетки еще действовали, поэтому я просто усмехнулась и продолжила.

— Что, к себе зовешь? — спросила я, зная, что на кухне никого нет, — Не, мне нельзя, я туда куда попал ты не отправлюсь, мне дорожка в ад брусчаткой выложена.

Именно поэтому я не готовлю сама.

Посмотрев на время, поняла, что уже прошло почти двадцать пять минут и, схватив блюдо с огурцами, понеслась обратно в кинотеатр. Стоило лишь мне войти, как Киря отсел от Элен и задумчиво посмотрел на экран, как будто ищу скрытый смысл в типичной американской тягомотине.

— Ты экран зрением прожжешь скоро, — усмехнулась я и села на диван, поставив на стоящий рядом стол мою закуску.

Фильм казался мне прикольным до того момента, пока не выяснилось, что он вампир, и чем больше я смотрела, тем хуже мне становилось. Весь этот день только и делал, что напоминал мне о нем. Даже этот фильм был четким описанием тех дней — вампир влюбился в человека. Только тут поменяли: не девушка вампир, а он. В конце концов, я рассмеялась, из-за чего мои родственники с беспокойством во взгляде уставились на меня.

— Да ничего, — отмахнулась я, — он просто так смешно ей, — я помахала рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова, — пытается сказать о том, что может ей навредить.

И чем больше я смотрела на эту картину, тем сильнее хотелось мне засмеяться снова. Только если их обмануть удалось, то саму себя не обманешь — это был истерический хохот.

Вечер закончился хорошо, грусть и истерика прошли бесследно, как и всегда. Я уже давно научилась справляться со своими страхами.

Встав рано утром из кресла, в котором я провела остаток ночи в размышлениях, я отправилась на кухню посмотреть, что из продуктов необходимо закупить. Составив список, я взяла деньги и на такси поехала в ближайший продуктовый магазин, вернее, супермаркет.

Не прошло и пятнадцати минут, как я уже почти все собрала в корзину и уже хотела пойти на кассу, как мое внимание привлекли арбузы. Мы их втроем очень любим, поэтому я, не задумываясь, подскочила к полкам с ягодами и начала выбирать. От радости я даже не обратила внимание на вес, из-за чего люди удивленно на меня поглядывали, потому что даже шестикиллограмовые я поднимала как пушинки. Простучав их все, я выбрала самый спелый и, взяв его в одну руку, а корзину в другую, я пошла на кассу. Протянув продавцу арбуз, который заметно напрягся, принимая его, я спросила:

— Сколько? Кило шесть? — удивленный взгляд свидетельствовал, что я сильно ошиблась, — Восемь? Десять?

— Двенадцать, — сказал парень и протянул мне его, ошарашено глядя на то, как я одной рукой его удерживала, почти не прикладывая усилий.

Расплатившись, я вызвала такси и стала аккуратно все укладывать, стараясь ничего не испортить и не раздавить.

Мне почудилось, будто откуда-то справа на меня смотрят. Отмахнувшись от этого ощущения как от назойливого насекомого, я продолжила свое занятие, но ощущение никуда не пропала. Повернув голову, я снова увиделаего, стоящего возле банкомата. Оноблокотился от него и внимательно смотрел на меня. От ужаса горло снова сдавило, но каким-то чудом мне удалось это перебороть. Я спокойно уложилась и, вдохнув поглубже, я повернулась обратно, остолбенев в ту же секунду. Призрак не исчез, как живой, он стоял передо мной, смотря со своей любимой улыбкой. От растерянности я потянула носом воздух, но запаха не почувствовала. Ты лишь призрак...

За секунду до того, как я бы кинулась, чтобы проверить, мираж ли он, Веня развернулся и размашистым шагом пошел к двери. В ту секунду её открыла женщина, поэтому нельзя было понять. От шока я отреагировала не сразу, лишь спустя минуту я опрометью выскочила из магазина. Но передо мной была лишь толпа снующих туда-сюда людей, и нигде не было видно белой макушки. Как я могла так зависнуть, как?! Даже сидя в такси, я все еще корила себя за нерасторопность, поэтому даже прослушала, сколько стоит проезд. Все еще будучи в состоянии анабиоза, я протянула ему 1000 рублей и, схватив пакет, вернулась домой. Только теперь я ничего не сказала ни Элен, ни Кириллу.

Глава 4

Десятое июля...

Видения кончились, что не могло не радовать, ведь, я больше никого и ничего не видела, а еще это успокаивало. Жизнь стала течь своим чередом, размеренно, как будто все это был лишь страшный сон, о котором ты забываешь спустя сутки.

Стоило лишь выйти из своей комнаты,