Друид Нижнего мира. Том 3 - Егор Золотарев

— Лезь еще выше, чтобы тебя не видно было! — крикнул снизу охотник.

Перехватываясь, я полез с ветки на ветку, совершенно не чувствуя усталости. Подобрав подходящую ветку, расселся на ней и привязал себя ремнем.

— Ну как ты? Хорошо закрепился, не свалишься? — прокричал снизу охотник, высматривая меня.

— Все хорошо! — ответил я, чувствуя, как дерево принимает меня, обволакивая своей энергией.

Охотник взобрался на соседнее дерево. Правда, далось ему это совсем нелегко. Он сопел, кряхтел и ругался. Когда Бинокль разместился среди веток, в лесу совсем стемнело.

Я был полон сил и совершенно не хотел спать, поэтому прислонился лбом к дереву и прислушался. Недавно поднялся ветер, гоня вечерние тучи, поэтому при каждом порыве ветви скрипели так, будто вздыхал кто-то огромный, в то время как лесные звуки почти пропали. Не слышно ни птиц, ни сверчков, ни лягушек.

Вскоре из глубины леса донесся протяжный, неестественный вой — низкий и дрожащий, от которого невольно похолодели руки и ноги.

— Егор, не бойся, до нас не доберется, — подал голос Бинокль, но уверенности в нем не было.

После полуночи лес ожил снова — на охоту вышли ночные хищники. Где-то неподалеку раздался быстрый топот и хриплое дыхание, прерываемое угрожающим рычанием. Слева захрустели ветки, предупреждая о приближении кого-то огромного. Снизу кто-то начал царапать по коре, пытаясь добраться до зверька, засевшего в дупле. Где-то вдали раздался душераздирающий крик, который внезапно оборвался.

Чуть позже ко всем звукам леса прибавился храп Бинокля, и я невольно усмехнулся. Какой толк прятаться, если храп его выдает? Пришлось окликнуть несколько раз и предупредить. Охотник поворчал, но храп больше не повторялся. То ли он больше не засыпал, то ли нашел способ его избежать.

Утром, едва рассвело, мы спустились с дерева и двинулись к общине.

— Как же все болит, — пожаловался охотник, растирая шею и подволакивая ногу, которую отсидел, неудачно уместившись на ветке.

— Дайте мне руку, — велел я.

— Это еще зачем? — насторожился он.

— Помогу.

Бинокль с сомнением посмотрел на меня, но руку протянул. Я отправил в нее немного лечебной энергии.

— О-о-о, прошло, — удивился он, разминая шею. — Как ты это сделал?

— Поделился энергией, — пожал плечами. — Вы ведь тоже маг, неужели не умеете этого делать?

— Вообще-то, нет. Никто не может отдавать энергию, только накапливать и тратить. — Охотник остановился и вытаращился на меня. — Кто же ты такой?

— Неважно, считайте, что я — добро.

Охотник кивнул, но весь путь внимательно посматривал на меня. Вряд ли он догадался, что я друид, но понял, что отличаюсь от других. Притом довольно сильно. Надеюсь, он не будет ни с кем делиться своими наблюдениями.

Когда мы добрались до ворот, Сокол открыл нам дверь и первым делом начал отчитывать. Точь-в-точь как Глухарь.

— Егор, бегом домой! — прикрикнул он. — Твои с ума сходят от беспокойства.

— Хорошо, — кивнул я и указал на распахнутую дверь сторожки. — Что здесь происходит?

— Твой отец велел освободить сторожку и сделать из нее склад.

— Ничего не трогайте. Глухарь все оставил мне. Я до дому схожу и вернусь, — предупредил я.

— Хорошо, как скажешь. Мне же лучше, а то уже не знал, куда весь хлам девать. Думал, что сжечь придется.

Попрощавшись с Биноклем, торопливо двинулся к дому. Первой меня увидела Авдотья, которая прохаживалась по двору, и сначала с облегчением выдохнула, а потом разразилась такой отборной руганью, что мне стало неудобно перед соседями.

Иван с Анной меня тоже отчитали, но я объяснил, что мы с Биноклем так глубоко зашли в лес в поисках ясеня, что не успевали вернуться до темноты и переночевали на деревьях.

— Больше никогда так не делай, — сказал отец, положив мне руку на плечо.

— Обещаю, — кивнул я.

Плотно пообедав, я взял тачку и покатил ее к сторожке Глухаря. Как сказал Сокол, хлама старик накопил много и часть его точно нужно сжечь, но, кроме этого, были и хорошие вещи.

Я сложил в тачку все ткани, что нашел в доме, включая постельное белье, занавески, просто рулоны. Затем закрутил в них бьющуюся посуду и сверху сложил книги и металлическую посуду. С трудом дотолкав тележку до дома, выгрузил все на крыльцо и поехал снова. На этот раз решил забрать инструменты и кое-что из мебели.

— Скучаешь по нему, небось, — сказал Сокол, наблюдая за тем, как я осторожно складываю вещи старика в тачку.

— Скучаю, — честно признался я. — Надеюсь, с ним все хорошо.

— Что с ним станет? Он еще нас с тобой переживет, — хмыкнул он и добавил: — Крепкий мужик.

Я кивнул и снова зашел в сторожку. Окинув взглядом небольшое помещение, понял, что отсюда мне больше нечего взять, кроме стола, что стоял у окна. В тачку он точно не влезет, поэтому попрошу Сокола помочь утащить до дома.

Схватившись с одного бока, я потащил стол к выходу, как вдруг что-то упало. Поставив стол на пол, увидел ту самую книжицу в коричневой обложке, куда старик постоянно что-то записывал. Книжица хранилась на полке под столешницей. Я поднял ее с пола и, повертев в руках, засунул в карман.

Вдвоем с Соколом мы утащили стол к нам во двор, но всю дорогу я думал о своей находке. Она оттягивала карман и будто сама просилась, чтобы я открыл ее и посмотрел, что внутри. Сначала не хотел этого делать, ведь старик прятал книгу, а это значит, что в ней было что-то личное. Однако, когда зашел домой и начал переодеваться, рука сама потянулась к карману.

Я провел пальцем по потрескавшейся обложке и развязал веревку, что стягивала книгу. Прежде чем перевернуть обложку, замер. Как же поступить? На удивление, выбор оказался тяжелым.

Глава 3

Я вертел в руках книженцию, но никак не мог решиться открыть ее. Судя по тому, как тщательно прятал книгу Глухарь, она для него дорога. Возможно, он в нее записывал о своих переживаниях. Или о том, что с ним происходило. А может, писал письма дочери, которой сможет их вручить их, когда увидит. Нет, нельзя читать чужой дневник.

Убрав книгу на верхнюю полку, я вышел из комнаты и увидел, как Авдотья разбирает вещи старика.

— Ты только глянь, какая красивая скатерть. И