Наследие - Джоан Виндж

class="p1">— Зачем такому славному мальчику сдалась эта работа? — он улыбнулся, как чеширский кот, глядя на нее сверху вниз. Девушка покраснела. Улыбка исчезла, остался только д'Артаньян. — Кто–то должен ее выполнять.

— Но тебе–то с какой стати?.. — Она откинула назад разметавшиеся волосы. — Ты же ее ненавидишь.

По собственному опыту говоришь, что ли? — Он поддразнивал ее, улавливая за паузами неозвученное. — Девчонка–скаут, юная летчица, расскажи–ка нашим зрителям, как ты здесь очутилась. И не вешай мне лапшу на уши, что прошла по конкурсу. Твои связи…

Ее рот сжался.

— Было дело. Мой дядя — пилот грузовоза, а мой отец попросил его использовать свои связи. Но они это сделали потому, что я сама хотела.

— Что же, и для тебя, и для них оно обернулось к лучшему, — кисло заметил он. — Хорошо бы у нас у всех так получалось. Если бы да кабы, то я бы оказался на твоем месте вместо своего нынешнего.

— Есть же другие профессии. Тебе не нужны связи, чтобы…

— …чтобы до скончания века удобрения в гидропонный бак швырять? Чтобы камни на очистке раскалывать? Ага, щас. Любая тупиковая работка во Вселенной к моим услугам дома, на Дели. Как журналист, я по крайней мере получаю шанс заработать, обзавестись контрактами… или, возможно, даже освободиться, снова заполучить когда–нибудь собственный корабль. Я на всё пойду, чтобы этого достичь, на всё.

Она медленно устраивалась на его рундуке.

— А… Что с твоим кораблем произошло? И что это было за судно?

— Да не с моим… С отцовским. Как говорится, он меня научил всему, что я знаю. — Он издал странный смешок. — Он был старателем, а его корабль — летающей мусорной урной. Я впервые его увидел только в восемнадцатилетнем возрасте. Я вообще с ним редко виделся. А моя мать была на контракте.

— О-о. — Прозвучало это почти грустно.

Он кивнул.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, папашка свалился мне на голову, как метеор с черного неба, и сообщил, что я стану старателем. Я пятьдесят мегасекунд угрохал, обучаясь управлять кораблем, выскребая артефакты с летающих глыб, о которых в жизни не слышал, и за это время почти ни с кем не встречался, кроме отца… да множества мертвецов. — Он снова рассмеялся, словно не слыша себя. — Я думал, с ума сойду. Наконец он бросил эту затею и отпустил меня домой. Следующее, что я от него слышал, было заявление, что ему выпала удача всей жизни… а потом сообщили, что он погиб. Он раскокал свой корабль, а вместе с ним и себя, при неуклюжей стыковке. Его добыча досталась какой–то корпорации, а мы ничего не получили. Мне нужно было чем–то заняться, чтобы кормить маму… и я стал тем, кем стал. Я думал, мне понравится работать журналистом после пятидесяти мегасекунд старательства. Но теперь мне даже одиночное заключение показалось бы приятной перспективой.

— А почему мать тебе разрешила? Разве она не знает?..

На ее красивом, но резком лице проступила симпатия, черты слегка разгладились.

— А что ей оставалось делать? Вместо меня удобрения в бак швырять? — Он передернул плечами. — Она отлично выглядит, вышла замуж эдак сотню мегасекунд назад. Я про нее с тех пор мало слышу, ее муж по очевидным причинам меня не привечает. Пока мой отец был жив, она ни разу не законтрактилась на детей. Забавно. Он бывал с нами, по моим прикидкам, от силы семь раз за шестьсот мегасекунд, он ей ничего ни разу не дарил, кроме меня, и тем не менее она его любила. Надо полагать, она все это время втайне рассчитывала, что он на ней когда–нибудь женится. — Он фыркнул. — Как тебе такой зачин знакомства?.. Прости, но у меня квота спонтанных разговоров за последнюю мегасекунду еще не выбрана. — Взглянув на нее, он внезапно оказался под властью другой потребности, не удовлетворявшейся слишком долго. Она не прилагала ни малейших усилий, чтобы казаться чувственной, и именно это придавало ей неожиданную, необоримую сексуальность. Он расстегнул высокий воротник свободной зеленовато–серой куртки, неловко поёрзал на краю койки, чуть не потеряв равновесие.

— Мой отец, — она глядела вниз и не заметила этого, — хотел сына. Но не мог его зачать… генетический дефект. Поэтому он позволил мне стать летчицей, я ему в этом смысле сына заменяю. Но в том нет ничего плохого… — ее голос зазвучал немного громче, — ведь я всегда и мечтала стать летчицей.

— Правда? Или ты просто хотела порадовать отца?

Он тут же задумался, что подтолкнуло его к таким словам.

Она резко вскинула голову.

— Я к этому стремилась. Если журналист недоволен тем, что ему в жизни светило, отчего я не могу?

Что–то в ее взгляде пробило его публичную маску неуязвимости. Он кивнул.

— Нелегко это, правда? Это никогда не бывает легко.

Она едва заметно улыбнулась.

— Нет, д'Артаньян, никогда. Но ты мне, наверное, чуть–чуть помог.

— Называй меня Хаим.

— Я думала, твои друзья зовут тебя Рыжий.

— Нет у меня друзей.

Она покачала головой, все еще улыбаясь. Оттолкнулась от рундука и взмыла к входному отверстию.

— Да нет же, есть.

Он остался в одиночестве и медитативно глядел на звезды, пока не улеглось возбуждение; в мозгу удержалось приятное тепло, не имевшее ничего общего с сексом. Наслаждаясь им, он слушал, как возится Митили наверху, разогревает еду у него над головой, а потом услышал еще кое–что: голос Сиаманга.

— А мне ты ничего не хочешь разогреть, Митили?

— Я летчица, демарх Сиаманг, а не кок. Вам придется самому этим заняться.

— Я не это имел в виду.

Д'Артаньян услышал резкий стук магнитного подноса по стойке, сдавленный хрип отвращения.

— И этим тоже сам займись!

Затем, уже тише, стукнула дверь. Хаим позволил себе снова очертить перед глазами ее мысленный образ и печально усмехнулся. Ну, твоя дружба — лучше, чем ничего, бедняжка–скаут. Но в течение следующих четырех с половиной мегасекунд они с ней не пересекались, как друзья ли, в ином ли качестве; взаимная неприязнь к Сиамангу и страх его спровоцировать воздвигли между ними непроницаемый барьер.

Так продолжалось, пока на обзорном экране не возникла Вторая планета; чуждая, колоссальная, похожая на палитру в стерильных сероватых оттенках — серо–синяя, серо–зеленая, серо–коричневая. Радостный голос старателя затрещал, перекрывая помехи, из динамиков. Митили, отследив источник его радиосигнала, вывела корабль на полярную орбиту,