Сладкая девочка из Королевства Эл - Анна Чернышева

Я же, порывшись в памяти, пыталась её перекричать:

— Берта, во вчерашней похлёбке был горох?

Та на мгновение замолкла, видимо, не ожидая от меня такой реакции. Потом неуверенно кивнула.

— Ну, вот видишь! У меня на горох аллергия, ещё с детского сада! Я сразу покрываюсь волдырями. Жаль, что я не видела, как ты его сыпала в похлёбку! А из-за копчёностей не заметила вкуса. К тому же, там был рис! Кто кладёт в суп рис и горох одновременно? — возмутилась я.

— Прочь, не хочу ничего слышать! Забирай одеяло и свой сундук, и катись с моей телеги! Послал же Бог такую напасть на старости лет! Только я хотела прикупить домик да погреть кости на солнце, а тут эту принесло! И захочешь дожить дни в тепле — не дадут! Вон!

За её спиной толпились мужчины, и сипло дышал капитан. Он громко крикнул, чтобы все замолчали, и сказал, обращаясь ко мне:

— Извини, Джейн, но тебе надо уйти. Я не знаю, причём тут горох и эта, как её, ал… арле…

— Аллергия! — нетерпеливо подсказала я.

— Да! Но я вижу то, что вижу: у тебя сыпь, и она быстро растёт. Мы итак уже сделали доброе дело, вытащив тебя из воды. Теперь ты сделай доброе дело, уйди сама, не подвергай опасности честных людей.

— Да я не больна! Я прекрасно себя чувствую! Эта сыпь — свидетельство того, что мой организм не переносит бобовые! Она пройдёт уже через несколько часов.

— Нет! — твёрдо сказал капитан, прокашлявшись на сыром утреннем воздухе. — Уходи. Бог даст, не пропадёшь! Мне мои люди дороже.

Я вздохнула и спрыгнула с телеги, закутавшись в меховое одеяло.

— И сундук свой забирай! Нам чужого не надо! — истерично крикнула Берта.

Я снова залезла на телегу, достала тяжеленный сундук и стащила его на пыльную землю. Лучше бы вместо него мне осталась моя сумочка, где всегда лежат антигистаминные и обезболивающее. Я была зла, и упрямо думала: «Ну и пусть! И без вас проживём, чёртовы невежды!»

Через пять минут от каравана осталась только пыль, которая медленно оседала на дорогу. Я осталась совсем одна ранним утром, на неизвестной дороге, в компании тяжеленного сундучка и с настоящим сокровищем — меховым одеялом, которое грело спину и не пропускало к телу пронизывающий ветер. А, и ещё с вчерашним ужином — хлебом, сыром и холодным мясом, которое я не успела съесть вчера, потому что заснула. Ну что ж, голод мне сегодня не грозит, поэтому есть время для активных действий!

Ну что ж, и куда мне теперь? Если впереди столица — то мне, очевидно, туда. Самое главное, не сходить с дороги, чтобы не пропустить новых попутчиков. А пока остаётся только одно — идти вперёд. Я сняла с талии пояс, привязала за замок сундука и волоком потащила по пыльной грунтовке. Ну а что, если амбарный замок сломается — хорошо, я, наконец, узнаю, что там внутри. А если нет — то он поможет мне дотащить это приданое до самого озера Аррон. Или как его там.

Шаг за шагом преодолевая расстояние, отделяющее меня от человеческого жилья, я пела в такт популярную девчачью песенку и почёсывала зудящие руки и щёки. Часа через два или три я почувствовала, что поднявшееся солнце начало припекать, и скинула с плеч одеяло. Оно было громоздкое и объемное, поэтому я сняла с головы платок, упаковала в него мех и завязала в узел. Кое-как пристроив его на сундуке, я ощутила, как мне стало легче идти. Но теперь я осталась без головного убора, и волосы, выбившиеся из косы, щекотали мне щёки.

Ещё через час навстречу попался всадник, который куда-то очень спешил. Я видела, как он взглянул на меня и тут же отшатнулся, и ветер донёс до меня его испуганные слова:

— Заразная… Рыжая…

Да что ж такое! Ни в одном из миров рыжим нет покоя! Я всегда считала себя бледной молью по сравнению с видными одноклассницами. Белая кожа, бесцветные брови и ресницы, морковные волосы, за которые все меня дразнили «рыжей-конопатой». Да и мама, глядя на меня, вздыхала: «Как же ты жить будешь, такая рыжая и такая неуклюжая?» Но жить как-то приходилось, и в подростковом возрасте от перекраски волос меня отделяли только соображения, что брови и ресницы не переделаешь. Как только я красила брови — я становилась похожа на Марфушеньку-душеньку. Как ни странно, морковные волоски над глазами шли мне такими, какие есть. Поэтому приходилось мириться со своей рыжиной и выслушивать колкие насмешки.

Вот бы в этом мире рыжие ценились на вес золота! Были бы уникальными, талантливыми и что-нибудь такое. А этот опять своё: рыжая…

Но тут я сообразила, что я такими темпами никогда не найду себе попутчика. Надо что-то делать с сыпью, раз уже таблеток от аллергии я с собой не захватила. Травы? Мази? Что я знаю о целебных свойствах трав?

Цепляясь взглядом за обочину дороги, я уловила быстрое движение в высокой траве. Что это? Приглядевшись внимательнее, тут же обнаружила рыжий хвост кисточкой и быстрые внимательные глаза. Вот это да! Вчерашняя подруга?

Будто бы в подтверждение, из травы появилась умная морда и внимательным взглядом уставилась мне в лицо.

— Ты что, меня куда-то зовёшь? — игриво спросила я.

Та махнула хвостом, но с места не сдвинулась. Потом отбежала влево от дороги и через десяток метров остановилась и вновь обернулась на меня. Я вздохнула.

— Ну куда я за тобой с таким сундуком, а? — мне казалось, что лиса вполне меня понимает. Ну, и больше разговаривать всё равно было не с кем.

Лиса снова отбежала на несколько шагов и взглядом позвала за собой.

— Ну ладно, ладно, — закряхтела я и свернула с дороги. Как ни странно, но по гладкой траве волочь сундук было легче, и я пошла веселее. Лиса бодро шагала впереди и останавливалась, когда мне приходилось преодолевать какую-то выпуклость или обходить яму. Мы отошли уже на приличное расстояние от дороги, когда лиса остановилась и начала к чему-то принюхиваться. Она осталась стоять, когда я подошла к ней, и я увидела, что она тычет мордой в пучок подорожника.

— Подорожник? Ты серьёзно? — засмеялась я. — Я, конечно, в курсе, что он от всего помогает, но это же тебе не супрастин…

Но лиса упрямо тыкала в подорожник мордой, а потом,