Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

Подобное на мой взгляд было одним из важнейших качеств правителя, и в моей первой жизни именно на таких людей я делал упор, что и позволило превратить разрозненные земли в единую империю. Не на полководцев и гениев стратегии, а на правителей, которые помнили имена убитых солдат и считали каждую потерю своей виной.

Воинская связь подтверждала мою оценку. Нити, тянувшиеся к детройтскому гарнизону, за последние сутки уплотнились. Люди привыкали к моему командованию, принимали его, и с каждым таким шагом доверия прибавлялась ещё одна нить к массивному полотну. Сама Хранительница ощущалась иначе: не как подчинённая и не как конкурентка, а как союзница, тянущая свой конец каната с той же упрямой решимостью, с какой я тянул свой.

Впрочем, не всё шло гладко. Было бы странно, если бы в условиях осады Абсолютом, хоть что-то в работе целого города можно было бы описать словом «гладко».

Характер нового удара я предвидел, однако скорость, с которой он обрушился на нас, всё равно застала врасплох.

Первыми заметили повара: полевая кухня на западном участке доложила в штаб около четырёх часов пополудни, что мясо, доставленное утром с центрального склада, стало несъедобным. Серовато-зелёный налёт покрыл куски говядины, от которых исходил тяжёлый сладковатый запах. Повар, отслуживший в гарнизоне двенадцать лет, клялся, что утром он лично проверял его, достав прямиком из морозилки.

Через полчаса аналогичные доклады пришли с четырёх других кухонь. Ещё через час интендант центрального продовольственного склада прибежал в штаб с вытаращенными, как у рака на бретельках, глазами и сообщил, что хлеб на стеллажах покрывается чёрной плесенью прямо у него на глазах. Я спустился лично. Запах ударил в нос ещё на лестнице: густая волна гнили, от которой перехватывало горло. Внутри склада картина выглядела так, словно продукты пролежали здесь не пять дней, а пять месяцев. Мясные туши в холодильных камерах позеленели и раздулись, несмотря на минусовую температуру. Буханки хлеба, испечённые сегодняшним утром, были покрыты плотным ковром чёрной плесени с белёсыми нитями мицелия. Овощи на полках вяли на глазах: листья салата скручивались и чернели, словно их облили кислотой, а картофель превращался в мокрую кашицу, растекавшуюся по ящикам. Вода в открытых резервуарах помутнела и приобрела тот же сладковатый запах разложения, который я учуял на лестнице.

Мадам Ишикава прислала гонца с собственными новостями: три четверти травяных настоев, привезённых из Сан-Франциско, утратили лечебные свойства. Медицинские реагенты, хранившиеся в стеклянных флаконах с притёртыми крышками, разлагались, словно крышки и стекло не имели значения.

Некроэнергетическая аура разложения, испускаемая Абсолютом, наконец добралась до города, и я почти удивился, что это не произошло раньше.

Я знал, что Хлад рано или поздно ударит по снабжению, вопрос был только когда. Под Угрюмом Кощей делал то же самое: его аура медленно отравляла всё живое вокруг, заставляя пищу тухнуть, воду мутнеть, раны гноиться, а настроение падать. Только Кощей был третьей трансформацией, а Хлад — четвёртой, и разница между ними ощущалась как разница между течью в лодке и отвалившимся к хренам днищем. Под Угрюмом продукты портились за дни. Здесь — за часы. Под Угрюмом мы нашли решение: подземные хранилища с тройным рунным контуром, барьерные руны блокировали некроэнергию, очищающие уничтожали следы порчи, стазисные замедляли время внутри. Геоманты и лучшие рунные мастера строили их загодя, в спокойной обстановке, имея запас Эссенции и времени, ведь мы ждали Гон. В Детройте не было ни того, ни другого, поскольку чёртов Хлад обрушился как… снег на голову.

И поскольку эта проблема была ожидаема, ещё на третьи сутки, когда Мари-Луиз передала мне координацию обороной, я распорядился начать оборудование подземных хранилищ на случай порчи припасов. Приказ через Лавалле ушёл начальнику тыловой службы, грузному типу по фамилии Турнье, который на совещаниях кивал так усердно, что рисковал свернуть шею. Вот только между кивками и исполнением у этого человека зияла пропасть: Турнье счёл приказ перестраховкой, выделил на подготовку полтора землекопа и забытый духами подвал на окраине складского квартала, а основные силы бросил на перетасовку ящиков между наземными складами, которую он, видимо, считал более неотложным делом. Мари-Луиз уже сняла его вместе с тремя другими бездельниками, не справившимися со своими обязанностями, однако потерянного времени это не вернуло.

Вдобавок ко всему под Угрюмом стояло лето. Настоящее, нормальное лето с двадцатью пятью градусами тепла. Здесь, за стенами штаба, завывал ветер при минус тридцати пяти, и замёрзшие тела защитников требовали вдвое больше калорий, чтобы оставаться боеспособными. Холодному человеку нужна горячая, калорийная пища, и много. Сократить рацион означало сократить время, которое боец может простоять на стене, прежде чем свалится от истощения.

Я собрал совещание в малом зале штаба через сорок минут после возвращения со склада. Из нескольких сотен шаманов детройтского гарнизона мне нужны были те, кто лучше всех работал с духами камня, и набралось таких полтора десятка. Они расселись по скамьям, и все выглядели так, словно не спали третьи сутки, потому что многие действительно не спали. Василиса пришла последней, на ходу стягивая перчатки с покрасневших от холода пальцев. На скулах геомантки горели пятна румянца, а тёмные волосы выбились из-под шапки.

Я обрисовал ситуацию в трёх предложениях и перешёл к делу:

— Нам нужно перенести запасы в глубокие подвалы и защитить их рунными контурами, — произнёс я, разворачивая на столе схему центральных кварталов города. — Под Угрюмом мы строили подземные камеры с тройной защитой: барьер, очищение, стазис. Здесь на тройную защиту у нас нет ни Эссенции, ни времени. Обойдёмся двумя слоями: барьерный снаружи, очищающий внутри. Стазис — роскошь, которую мы себе позволить не можем.

Старший из шаманов, крепкий мужчина с обритой головой и татуировкой тотемного столба на шее, кивнул и провёл пальцем по схеме.

— Под складскими кварталами есть технические подвалы. Глубина четыре-пять метров. Стены бетонные, перекрытия железобетонные. Если уплотнить грунт и обложить гранитом, получим приемлемую основу для рунных контуров.

— Гранит сам по себе неплохо блокирует некроэнергию, — подтвердил я. — Опыт Угрюма это показал. Плотная кристаллическая решётка гасит проникновение.

Василиса подалась вперёд, изучая схему.

— Я могу уплотнить грунт и сформировать гранитные стены геомантией, — сказала она, водя пальцем по контурам подвалов. — Камеры три на четыре метра, толщина стен полметра. На каждую камеру уйдёт около часа. Сколько нужно?

— Минимум двенадцать, — ответил я. — Восемь под продовольствие, две под медикаменты, две под критически важные расходники.

Голицына быстро посчитала в уме.

— Двенадцать часов работы без перерыва.