Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

кто стоял сейчас перед ней. Мелисса хотела просто отвернуться и уйти, спрятаться от всего этого, но тело не слушалось. Сердце обожгло новой волной презрения: к нему, Адриану, ко всему его лживому королевству, но ещё сильнее — к самой себе, к собственной позорной слабости.

Адриан сделал порывистый шаг вперёд, нарушая хрупкую границу между ними. Его пальцы дрогнули у бедра. Он хотел дотронуться до неё, вырвать из этого кошмара, встряхнуть за плечи, чтобы она очнулась, но все слова застряли в пересохшем горле колючим комком. И тут же Бернар резко, почти звериным, неуловимым движением перехватил его взгляд. Медленно, без единого лишнего звука, он встал между ними, заслоняя собой Мелиссу. Его взгляд, устремлённый сейчас на кронпринца, был полон такой холодной, лютой ненависти, что, казалось, воздух между ними должен был покрыться инеем.

Мелисса устало сжала виски побелевшими пальцами, пытаясь хоть как-то заглушить пульсирующую, разрывающую боль, что сидела где-то глубоко в голове. Платье, когда-то лёгкое и сияющее, как утренний снег, теперь стало тяжёлым и противным от запёкшейся крови и пота. Мелкие кристаллы на ткани впитали в себя алый цвет и теперь отливали жутковатым, багровым блеском в тусклом свете магических светильников. Она снова провела влажным, испачканным полотенцем по лицу, но кровавые разводы лишь размазались ещё сильнее, оставляя на бледной, почти прозрачной коже багровые, грязные пятна. Пальцы рук пахли железом и смертью — этот запах, казалось, въелся в неё навсегда, пропитал каждую пору. А внутри всё так же бушевала ярость, пульсируя в груди горячим, живым комом, царапаясь изнутри острыми когтями и требуя немедленного выхода.

— Но в этом нет моей вины, пойми же ты наконец, — выдохнул Адриан, и его обычно уверенный голос неожиданно сорвался на почти детскую, жалкую мольбу. Рука его снова, будто против воли, потянулась к ней.

Мелисса резко вскинула ладонь, останавливая его на полпути.

— Я больше ничего не хочу слышать, — произнесла она тихо, но с такой уверенностью, что его сердце сжалось в груди, будто кто-то сдавил его в кулаке.

Адриан умоляюще всматривался в её лицо, лихорадочно ища хоть малейшую щель в этой застывшей ледяной маске, хоть слабый проблеск той живой, тёплой девушки, которую он знал и помнил. Тщетно. Её глаза, некогда яркие и живые, сейчас казались выжженными изнутри дотла. Та самая тьма, что так долго и упорно рвалась наружу, наконец сделала своё чёрное дело — она выела всё живое, оставив после себя лишь пустую, иссушённую оболочку. Мелисса говорила ровно и монотонно, будто голос шёл не из груди, а из глубокой пустоты.

«Что же делать?»— пронеслось в его голове, но ответа не было.

Внезапно двери в зал с оглушительным грохотом распахнулись настежь, с силой ударившись о каменные стены и высекая из них мелкую каменную крошку. Тяжёлые, мерные шаги воинов Атреи гулким эхом разнеслись по пустому пространству, когда они грубо втащили внутрь троих пленников. Первым шёл мужчина лет сорока,