32 фуэте - Ха Ынгён

задержался на маленьком, милом личике девушки. Джена была дочерью Суён. Ёнджо слышала, что она превосходно танцевала еще в балетной школе, а в прошлом году присоединилась к их труппе. Талантливые балерины, окончив балетные школы, нередко приходят в Сеульский городской балет. На фотографии профиля Джена выглядела точь-в-точь как Суён. Когда Ёнджо впервые увидела ее лично, то подумала, что девушка пошла в отца-астронома, но, возможно, ей так показалось из-за того, что энергетика вокруг Джены была совсем не такой, как у Суён.

Перед глазами Ёнджо возникло лицо Рахи, которая завидовала Джене. Но тут же пришлось взять себя в руки. Ёнджо больше не была балериной. Она занимала место руководителя Сеульского городского балета, который превратился в одну из лучших балетных трупп мира, встав в один ряд с Парижской оперой, российскими труппами Мариинского и Большого театров, Королевским балетом Великобритании и Американским театром балета. И в центре этого достижения стояла руководитель Со Ёнджо.

Большинство европейских балетов разрешали генетические модификации и вживление наночипов своим балеринам. Первым среди них стал Королевский балет Великобритании, который признал возможность улучшения балерин с помощью науки. К тому же Великобритания стала первой страной, разрешивший генетические модификации в целях, не связанных с лечением или исследованиями. Поэтому мамочки, помешанные на балете, использовали технологии изменения генов, чтобы вырастить своих дочерей балеринами. Вряд ли теперь там нашлась бы хоть одна балерина, которой не вживили наночип. Несмотря на многочисленные споры и критику, девушки изо всех сил старались снизить риски получения травм – разрывов связок, переломов и трещин костей.

На сегодняшний день только США, Россия, Южная Корея и несколько других азиатских стран запрещали проводить научные модификации на балеринах. В Международной федерации балета начались жаркие дебаты на эту тему. Европейские труппы в один голос заявили, что балерины, даже пройдя через научные модификации, все равно остаются деятелями искусства. Балет – это искусство эмоций, требующее огромных усилий, даже несмотря на физические улучшения. Также они утверждали, что научные процедуры направлены исключительно на снижение рисков травм и никаким образом не вторгаются в сферу искусства.

Ёнджо была сбита с толку тем, что подобные модификации становились все более общепринятыми. Что бы кто ни говорил, нельзя было считать нечто подобное искусством. По этой причине в балетной труппе руководителя Со не разрешалось никаких научных улучшений. Более того, в Южной Корее запретили вживление наночипов и генные модификации в целях, не связанных с лечением или исследованиями.

Ёнджо перевела взгляд с голографического экрана на аппарат для видеозвонков. Ей пришла мысль, что следует позвонить доктору Чон Ёнха. Недавно от государства пришло уведомление с просьбой всем членам балетной труппы повторно пройти медицинское обследование. Причиной этому была Сон Рахи, чье тело было модифицировано с помощью наночипа. Наверняка и на этот раз обследование будет проводить доктор Чон Ёнха, но Ёнджо подумала, что лучше встретиться с ним и поговорить об этом лично. Чон Ёнха был главой Исследовательского института биотехнологий YHJ, с которым она познакомилась через Суён два года назад.

Глава 4

Союль подготовила вариацию из второго акта балета «Жизель». По всему залу разливалась спокойная, но в то же время грустная мелодия, характерная для духовых инструментов. После предательства любимого Жизель становится виллисой, призраком юной девушки, которой она была при жизни. Ее невинный и жизнерадостный вид исчезает, и постепенно она превращается в несчастного духа. Эмоциональное выступление Союль, исполняющей Жизель из второго акта, было превосходным. А ее движения были отточенными, без единого лишнего жеста. Особенно во время кульминации, когда Союль несколько раз выполнила поворот в положении аттитюд, из-за судейского стола раздались вздохи восхищения.

Когда выступление завершилось, Союль, еще не успев отдышаться, улыбнулась. Она станцевала даже лучше, чем ожидала. И ясно видела, как холодный взгляд руководителя Со Ёнджо постепенно менялся. Союль поначалу собиралась выйти, но вместо этого развернулась и пошла обратно к залу для просмотра. Ей хотелось увидеть, как танцует Джена, чья очередь должна была наступить сразу после Роми. Место прима-балерины в Сеульском городском балете до сих пор вакантно. Судя по тому, что, несмотря на наличие в труппе солисток, все равно было решено провести просмотр на роль Жизели, та балерина, которая успешно пройдет отбор, вполне сможет претендовать на роль примы. Вот почему этот просмотр был для девушек важнее любого другого. Сердце Союль трепетало от одной мысли об этом. Она продолжала вспоминать свое выступление, раз за разом задаваясь вопросом, не совершила ли ошибку во время танца, в котором была так уверена всего пару минут назад.

Она пристально взглянула на Джену, которая стояла у одной из стен зала. Союль собиралась своими глазами увидеть, насколько хорошо та справится.

По залу разлилась музыка. Знаменитая вариация Жизели от Риккардо Дриго. Четыре такта спустя Джена выбежала в центр зала и оказалась прямо перед судейским столом. Ее прыжки были такими легкими, будто она превратилась в перышко. Союль думала, что соперница подготовит партию из более эмоционального второго акта, как сделала она сама, но, вопреки ожиданиям, Джена выбрала первый акт «Жизели».

Первым же движением она ошеломила всех, кто за ней наблюдал. Прекрасные линии тела, длинные руки и ноги, яркая и четкая передача эмоций. Контуры ее маленького круглого лица ясно различались даже с самых далеких зрительских мест. Джена великолепно исполняла партию Жизели из первого акта, где требовалась умелая актерская игра. Целый каскад прыжков она выполняла безупречно и живо. Вряд ли кто-то еще смог так смело изобразить невинную деревенскую девушку Жизель! Если бы не стук пуантов по полу, можно было бы решить, будто она танцует в воздухе, подобно стрекозе.

До этого момента Союль считала, что ее выбор партии был превосходен, но это оказалось не так. Джена, которую уже называли гениальной балериной, великолепно вживалась в любую роль. Союль готовилась к просмотру с небывалым даже для нее самой усердием. Ее купальник все время был мокрым от пота и покрывался соленой коркой. Она постоянно прокалывала мозоли на пальцах ног, мазала их обезболивающей мазью и туго заклеивала пластырем. Запах мази сопровождал ее повсюду. Поэтому от аплодисментов и восторженных криков, раздавшихся в адрес Джены, она почувствовала, будто земля уходит из-под ног.

Незадолго до смерти Сон Рахи Союль открыла файлы, которые та ей дала. К удивлению девушки, там оказались записи медицинских обследований Джены.

«Ну и что она предлагает с этим делать?»

Поначалу Союль не поняла намерений Рахи. Но со временем начала подозревать, что с медицинскими