Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– Она поклонилась мне. – Гавен сглотнул и еле слышно прошептал: – Приемная матушка, ты ведь меня отпустишь?

– Отпущу? Да я бы не посмела тебе помешать. Когда она придет за тобою, ты должен быть готов.

Гавен поднял взгляд: ясные серые глаза блеснули сталью, внезапно напомнив ей Эйлан.

– Значит, выбора у меня нет. Но я не пойду с нею, пока она не даст мне ответа!

– Владычица, я, конечно, оспаривать твое решение не дерзну, – проговорила Эйлунед, – но ради всего святого, зачем ты притащила сюда малого ребенка, да еще мужеска пола?

Кейлин глотнула воды из кружки, вырезанной из древесины граба, и со вздохом отставила ее на обеденный стол. Ей порою казалось, что все шесть месяцев с тех пор, как жрицы впервые приехали на Авалон, эта женщина только и делает, что оспаривает ее решения. Интересно, обманывает ли Эйлунед показным смирением хотя бы саму себя? Ей было только тридцать, но она выглядела старше своих лет: сухопарая, хмурая, вечно совала нос в чужие дела. Однако ж помощница из нее получилась незаменимая – Эйлунед добросовестно выполняла все, что ей ни поручи.

Прочие жрицы, безошибочно распознав интонации, отвернулись и снова принялись за еду. Когда в начале лета друиды только-только отстроили для жриц длинный чертог у подножия Тора, он казался таким просторным. Но как только разнесся слух о новом Доме дев, приехали еще послушницы, и Кейлин уже подумывала, что еще до конца следующего лета жилье придется расширить.

– Друиды принимают в обучение мальчиков и помладше него, – безмятежно отозвалась Кейлин. Отсветы очага мерцали на гладком лице Гавена – на миг он показался куда взрослее, нежели на самом деле.

– Вот пусть друиды его и забирают! Здесь ему не место… – Эйлунед обожгла мальчика негодующим взглядом; тот, вскинув глаза на Кейлин в поисках поддержки, ложкой зачерпнул еще проса с бобами. Дика и Лизанда, самые младшие среди послушниц, захихикали; Гавен вспыхнул и отвернулся.

– Я договорилась с Куномаглосом, чтобы мальчика на первое время приютил бард, старик Браннос. Ты довольна? – холодно осведомилась она.

– Превосходная идея! – кивнула Эйлунед. – Старикан уже почти совсем из ума выжил. Я все боюсь, однажды ночью он споткнется и упадет в горящий очаг или забредет в озеро…

Эйлунед говорила правду; но Маргед выбрала барда за его доброту, а не за старческую слабость.

– Так чей это ребенок-то? – полюбопытствовала Рианнон, сидевшая по другую сторону от Кейлин. Ее рыжие кудряшки задорно подпрыгивали. – Он ведь воспитывался в Вернеметоне, так? А что стряслось в обители, когда ты вернулась? По округе такие невероятные слухи ходят… – Она выжидательно глядела на Верховную жрицу.

– Мальчик – сирота, – вздохнула Кейлин. – Не знаю, чего вы тут наслушались, но Владычица Вернеметона мертва, и это правда. Вспыхнуло восстание. На севере друидов разогнали, погибло и несколько старших жриц. В том числе Диэда. По чести сказать, я не знаю, выстоит ли Лесная обитель, но если нет, значит, останемся только мы – хранить древнюю мудрость и передавать ее дальше.

Уж не предвидела ли Эйлан свою судьбу, уж не знала ли, что уцелеет только новая община на Авалоне?

Женщины отшатнулись, глаза их удивленно расширились. Если из слов Верховной жрицы они заключили, что Эйлан и всех прочих убили римляне, тем лучше. Кейлин не питала теплых чувств к Бендейгиду, нынешнему архидруиду, но, даже если он и лишился разума, все равно он – один из своих.

– Диэды больше нет? – Нежный голосок Кеи беспомощно дрогнул, девушка схватилась за руку Рианнон. – Но ведь я уже этой зимой должна была поехать к ней – совершенствоваться в музыке! Как же мне обучать послушниц священным песнопениям? Это тяжкая потеря! – Она откинулась назад; в серьезных серых глазах заблестели слезы.

Да, потеря и в самом деле велика, мрачно подумала про себя Кейлин, разумея отнюдь не только познания Диэды и ее музыкальный талант. Какой бы жрицей она стала, если бы не предпочла любви ненависть! Это урок и для нее самой: урок, о котором ни в коем случае нельзя забывать, когда ожесточение и горечь грозят подчинить себе душу.

– Наставлять вас буду я, – тихо произнесла Кейлин. – Я не обучалась таинствам бардов Эриу, но священные песнопения и сакральные обряды друидических жриц пришли из Вернеметона, я хорошо знаю их все.

– Ох! Я вовсе не то хотела сказать… – Кея умолкла на полуслове и залилась краской. – Конечно же, ты и поешь, и на арфе тоже играешь. А сыграй нам, Кейлин, ну пожалуйста! Твоя музыка так давно не звучала здесь, у нашего очага!

– Это не арфа, а крота[2], – машинально поправила Кейлин. И вздохнула. – Не сегодня, дитя. Я слишком устала. Лучше ты спой для нас и утоли нашу печаль.

Она заставила себя улыбнуться – и Кея приободрилась. Юная жрица не обладала вдохновенным даром Диэды, но голос ее, пусть и не сильный, звучал мелодично и верно, и она очень любила старинные песни.

Рианнон потрепала подругу по плечу.

– Сегодня мы все будем петь для Богини, и Она нас утешит. – Она обернулась к Кейлин. – По крайней мере, к нам вернулась ты. Мы боялись, не успеешь приехать до полнолуния.

– Надеюсь, я вас хоть чему-то научила! – воскликнула Кейлин. – Для того, чтобы совершить обряд, мне с вами быть не обязательно – вы и сами справитесь!

– Может, и справимся, – усмехнулась Рианнон. – Но без тебя обряд полнолуния – не то же самое, что с тобой!

Жрицы вышли из дома в непроглядную тьму; было холодно, но ветер, поднявшийся с наступлением ночи, разогнал туманы. За черной громадой Тора в ночном небе ослепительно сияли звезды. Кейлин глянула на восток: у горизонта уже разливалось серебристое зарево, хотя сама луна из-за холма еще не вышла.

– Давайте-ка поторопимся, – подгоняла она остальных, поплотнее кутаясь в теплый плащ. – Госпожа уже грядет. – Кейлин двинулась вверх по тропинке, остальные цепочкой выстроились за ней. В стылом воздухе дыхание срывалось с губ белыми облачками.

Только дойдя до первого поворота, Кейлин оглянулась назад. Дверь дома осталась открытой, в освещенном проеме обозначился темный силуэт. Гавен тоскливо глядел вслед уходящим женщинам; в его позе – во всем его облике – ощущалось душераздирающее одиночество. В первый момент Кейлин захотелось окликнуть мальчика и позвать его с собой. Но возмущенная Эйлунед такой шум поднимет! По крайней мере, он здесь, на священном острове. Дверь закрылась, Гавен исчез. Кейлин вдохнула поглубже и решительно зашагала вверх по холму.

Ее не было с месяц, и теперь крутой подъем давался ей непросто. Дойдя наконец до вершины, она остановилась, с трудом переводя