Ледомор - Оксана Абрамкина

Вейна не преминула парировать:

– И ты же знаешь, что не можешь им стать.

Она не насмехалась надо мной, просто не понимала, почему я добровольно хочу стать Оборонителем и встречаться лицом к лицу с юкконами. Её саму обуревала жажда мести, и только она ею двигала.

– Я искренне не понимаю, почему не могу совмещать? – вздохнула я. – Пускай у меня такое предназначение. – На этих словах я потрясла своим браслетом, и внутри его раздался тихий перезвон, будто кристаллы стукались друг о друга. – Но ведь отцу нужно посещать Снежного бога лишь при явлении Кристальной луны.

– А как же сбор подношения? – хмыкнула Вейна. Я задумалась. Да, отец иногда пропадал на несколько суток, уходя ловить рыбу и собирать разные вещи из других краёв, но ведь и это не занимало у него всё свободное время.

– Юкконы не дадут тебе времени на отдых! – раздался грозный рык Брауна с противоположного края площадки, и Вейна вздрогнула. Она лишь кивнула мне, освобождая меня от ответа на вопрос, и поспешила к Брауну, который без устали гонял будущих Оборонителей. Он никогда не выглядел уставшим. Этому его навыку можно было лишь позавидовать. Мне до его уровня ещё далеко, и я не хотела признаваться самой себе, что вряд ли когда-нибудь смогу стать в боях на спрингклингах столь же великолепной, как и он. И отнюдь не из-за того, что мне не хватит мастерства, сноровки, терпения и выносливости. А из-за моего предназначения.

Я приблизила руку с браслетом к самому лицу и вгляделась в него. С виду обычная безделушка на самом деле обладала простотой и необыкновенной элегантностью. Застывший лёд, из которого создали это украшение, прорывался сквозь поверхность браслета. Он как будто хранил магическую сущность самого Ледомора, притягивая взгляды и заставляя завидовать окружающих. Строгость и простота его формы – две переплетающиеся линии символизировали искусство связи волшебных сил, скрытых в браслете. Каждый, кто удостоверялся в уникальной красоте браслета, не мог устоять перед его магнетическим очарованием и не переставал дивиться его загадочности и изысканности.

Браун готов был разглядывать браслет часами, если бы я ему позволила. Он помешан на всех историях о Снежном боге, хоть и большинство из них всего лишь выдумки. Разве может один Ледоступ править нашей страной столько столетий? Может, на самом деле там, в Обители Снежного бога, живут его потомки? Это было неведомо даже моему отцу. Но тем не менее Снежный бог оставался нашим правителем, хоть и никогда к нам не являлся. Он мог управлять нами на расстоянии, что и доказывал не раз. И это сводилось не только к поддержанию ледяной защиты вдоль лавовой реки. Бывали случаи, когда он вмешивался в дела народа. Хоть и не напрямую. Например, я помню, как одного старика обвинили в краже рыбы. Мыслящие собирались его казнить, когда буквально из-подо льда вырвалась ледяная стена, огородившая всех от старика. И таких знамений было предостаточно, все они записаны в «Книгу тысячи явлений», из неё мы и черпали знания веками. Хотя вся информация из книги поступала к простым Ледоступам через Мыслящих. Нам не разрешено было даже касаться этой древней книги.

Лёд на моей руке был практически прозрачным, и я погрузилась в воспоминания. Моя матушка всегда грезила другими краями. Это я знала со слов отца. И она решила отправиться в Цветокрай, а оттуда – в другие края, как только мне исполнилось два года. Отец долго отговаривал её от этой затеи, ведь Ледоступы не рисковали, а кто и отправлялся во врата Древа Сефирот, уже не возвращался. Кто-то полагал, что они сгинули в чужеродных краях, ведь мы не приспособлены к их климату, но есть и те, кто верил – там они нашли для себя то, что не захотели отпускать. Ведь Фрейя же смогла провести у нас четыре месяца и выжить, так почему другие не могли? Вот и матушка придерживалась мнения второй половины нашего населения.

Гифф, не в силах противиться, попросил любимую об одном – вернуться обратно к семье. И она пообещала, что сделает для этого всё возможное. Но на следующий день после её отправления в Цветокрай на моей руке появился этот браслет. Обычно он доставался старшему сыну, Гифф понял – Клементина, моя матушка, не вернётся. С чего бы иначе появиться этому браслету на моей руке? Я останусь единственным ребёнком в семье Эвенвудов.

Кто-то мечтал о благословении Снежного бога в виде этого браслета. Для меня же он стал подобен оковам.

Я не переставала гадать, что же случилось с матушкой в чужих краях. Я верила отцу – она любила нас! И если пообещала, она бы приложила все силы, чтобы вернуться. Не значило ли это, что случилось что-то ужасное? Или наоборот? Неужели ей удалось отыскать в чужом крае что-то настолько прекрасное, что она даже не захотела послать нам весточку? Могло ли ей там понравиться настолько, что она позабыла о собственном муже и маленькой дочери?

Мы пытались узнавать у солнцелюбов, листопадников и цветущих хоть какую-то информацию. Ведь бледная женщина с голубыми глазами и белоснежными волосами не осталась бы незамеченной ни в одном из краёв. Но все лишь качали головами и не хотели с нами много разговаривать. Они преследовали одну цель – поскорее совершить обмен и вернуться в родные земли, позабыв про этот дикий холод, пронизывающий их не приспособленные к нашему краю тела.

Отец иногда говорил, что я похожа на мать. Не только внешностью, но и своим нравом. Ведь мне тоже было интересно узнать, что там, по ту сторону лавовой реки. Но в отличие от матушки, я не собиралась бросать отца. Да, я мечтала стать Оборонителем, но для этого мне не надо покидать Ледомор.

И всё же я не теряла надежды, что когда-нибудь увижу матушку или хотя бы узнаю о её судьбе. И в глубине души я понимала – это ещё одна несбыточная мечта, подобная мечте о криолитовой броне и битвах с юкконами.

Глава 4

По пути домой я решила свернуть с Холодной улицы и пройти вдоль рынка. И не прогадала – выставленные вдоль улицы столы ломились от всякой всячины, которая радовала глаз яркими красками. Ведь у нас в Ледоморе всё окрашено в белоснежные тона, а после