Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– В нашем роду их звали «бледная погань».

– Ага, – для чего-то кивнула я, будто поняла, о чем речь. О моли? – У нас вроде не водится.

– Ну, когда заведется, поздно будет, – рассудила старушка. – А там в книжице предписания есть. На всякий случай.

– Ага, – снова повторила я.

– Ого, – подпела Лиза, выпрыгнув из-за спины, и схватила меня за локоть. – Какой у тебя знакомец! Нечего тут торчать, все пропустишь! Идем!

Гарм рыкнул на нее, но под строгим взглядом тут же перелез обратно к старушке.

– Теперь-то куда?

Подруга тащила меня вглубь толпы. Я еле успевала перебирать ногами, чтобы не упасть, и крепко прижимала к груди обернутую газетой книгу.

– А деньги-то, деньги! – вспомнила я и затормозила. – Я не заплатила. Отпусти, Лизок!

– Ты там что-то купила? И на кой я тебя с собой взяла? Ожерелье выбирать мне не помогала, – принялась она загибать пальцы. – Себе красоту не присмотрела. Зато купила какой-то хлам! Больше глаз с тебя не спущу!

– Ну тебя, – промямлила я и развернулась в обратном направлении.

Палатки, люди, музыка – все смешалось. Казалось, даже столы перемещались и пританцовывали. На поляне все те же дикие пляски – энергичные, с деревянным оружием, с огненными поями [1].

– Обойдем? – предложила я, но нас тут же схватили за руки и затащили в круговорот событий.

Лизку в одну сторону, меня в другую! Интроверт внутри жалко скукожился, забился в самый дальний от безудержного веселья уголок и тихо выл в ожидании прекращения безобразия. Почему-то получать удовольствие от скачек аки молодая козочка в компании незнакомых людей я не научилась. Могла терпеть недолго и нечасто. Поэтому сжала зубы и уподобилась парнокопытной милашке. Главное – не потерять сверток.

Композиция закончилась общим громогласным «хэй!», и мне удалось сбежать, пока не зазвучала следующая зажигательная мелодия. Голова кружилась, но куст бересклета я нашла довольно быстро. Вот только ни старушки, ни ее небольшой лавочки, ни грозного Гарма под ним уже не было.

– Как же так?

– Что хоть ты там отхватила? – Лиза снова подскочила со спины.

– Книгу с секретом.

– Книгу?

– С секретом.

Радомир

Где-то в Санкт-Петербурге

Мощные челюсти сомкнулись на моем предплечье, лязгнули по грубой коже байкерской куртки.

– А ну стой, поганец! – завопил хозяин огромной серой собаки.

И не подумаю. Так меня еще никто не называл!

Рванул руку в сторону и побежал, но зверь и не отцеплялся, рычал, истекал слюнями и смешно волочил задние лапы по брусчатке. Мужик в джинсах с кожаными вставками, водолазке до подбородка и объемном жилете, который скрывал под собой оружие, быстро приблизился и одним ловким движением прижал меня к кирпичной стене переулка. Мы оба были внушительной комплекции, но собака неоспоримо перевешивала силы на сторону противника.

– Прощайся с жизнью, – ехидно осклабился он, ловко выхватив из внутреннего кармана изогнутый нож кукри, и приставил его к моему горлу.

А вот это уже слишком! Шаблонно! И зря он так!

Я дернулся в сторону от лезвия и ткнул гада в подмышку, одновременно подныривая под локоть. Шею защипало – задел! Собака отцепилась от руки, но приготовилась ухватить за стратегически важное место! Я отпрыгнул и инстинктивно прикрылся. Мужик завалился на бок, но тут же выпрямился и снова развернулся ко мне.

Разговаривать с маньяками и прочими неадекватными личностями чаще всего бесполезно. Болтовня лишь помогает выиграть время для маневра. Но, раз уж он предупредил меня о скорой кончине, я посчитал нужным все же заметить:

– Убери собаку. Она красотка. Не хочу ей навредить.

– Это жалость? – Мужик удивленно вскинул брови. – Или ты не брезгуешь и употребляешь таких «красоток» на десерт?

Чего? Совсем псих? Но вслух такое говорить нельзя – только злить. Впрочем, диалог – это уже хорошо. Без разговоров он мог бы расправиться со мной в один миг, когда прижал к стене. Застать себя врасплох во второй раз я не позволю.

– Я непривередлив, – бросил я с усмешкой, одновременно оценивая выход из переулка. – Но тебе, кажется, все равно, к кому цепляться?

Если побегу, псина вмиг нагонит, а плотная куртка защищает не все тело целиком. Давно пора заказать себе специальный костюм. Но кто же знал, что именно сегодня я не смогу пройти мимо придурка, угрожающего компании девиц оружием! Надо было вызвать полицию, но требовались немедленные активные действия. И я ввязался в драку, перетекшую в преследование. Девушки с визгом разбежались, одна даже не испугалась и поблагодарила за помощь, передернув не по погоде открытыми плечиками. А мне достался этот сумасшедший.

– Э нет, – вернул в реальность его голос. – Только к таким, как ты и та зубастенькая, которую ты прикрыл.

– Зубастенькая? – Я невольно покосился на собаку и окончательно потерял нить бессмысленного разговора. Осторожно попятился к противоположному выходу из переулка, так, чтобы животное не среагировало на резкие движения.

– Город под надежной защитой, – рыкнул противник, а я заметил у него на лбу и щеке несколько шрамов. – Так и передам твоим приятелям.

Он сделал резкий выпад с подсечкой, но я отпрянул. А в следующую секунду у него в руках появился маленький арбалет размером с ладонь и в меня полетела стрела не больше десяти сантиметров длиной. Наконечник блеснул в лучах заходящего солнца и впился мне под ключицу.

– Твою ж-ж-ж! – рявкнул я и, не задумываясь, выдернул снаряд.

Боль сперва ослепила, но я усиленно заморгал, и картинка прояснилась. Со стороны проспекта послышался вой сирен. Но этот гад не отреагировал, подошел вплотную и выплюнул прямо в лицо:

– Сдохни в муках, поганец! – А потом он что-то рассмотрел в моих глазах, будто сам себе не поверил, скривился и оценил меня еще раз. – Ты! Да ты не из этих, что ли? Или новый морок?

Он ткнул меня краем арбалета, как тычут в несвежий батон. А я размахнулся и вмазал ему в нос со здоровой руки.

А нечего отвлекаться! Решил мочить – мочи до конца!

Пока он ругался и шипел, как ошпаренный гусь, я буквально вывалился на проспект и помчался, не разбирая дороги. В людном месте больше шансов отбиться от собаки. Я бежал без оглядки, но живо представлял, что клыкастая пасть так и норовит вцепиться мне в пятую точку.

И лишь оказавшись на любимой крыше с видом на Исаакиевский собор, я перевел дыхание. Сверху все казалось иным.

Сентябрьский закат окропил треугольные шапки соседних домов, будто свекольный сок разлился по гигантской барной стойке. В родном Петербурге я облазил все открытые крыши.