"Л" значит Лили. Часть II - otium

class="p1">Еще один странный взгляд — и Эдди отставил недопитый чай в сторону и легко поднялся со стула; светлая мантия складками сбегала с его плеч, подчеркивая крепкие бицепсы. Поколебавшись, Лили последовала его примеру и, очистив чашку заклинанием, оставила ее на столе.

— В библиотеку ведет вон та дверь, крайняя справа, если считать от аквариума, — он махнул рукой, показывая куда-то в угол. — Прямой проход, без заморочек с вариативным пространством... Кстати, обед у нас в час — хочешь, пошли вместе.

— Спасибо, но я уже договорилась с подругой — она тоже работает в Министерстве, — Лили миновала аквариум, изо всех сил стараясь не коситься на плавающие за стеклом мозги... проекции, напомнила она себе, это только проекции...

Но все равно чувствовала себя увереннее, зная, что за ней по пятам следует Эдди.

— Если тебе будут нужны какие-то инструменты или книги — скажи, мы закажем, — он остановился в нескольких шагах от очередной черной двери. — И да, мне нужно напоминать, что наша работа должна держаться в тайне? О ней нельзя разговаривать ни с кем, кроме своей группы. Даже с другими невыразимцами.

В его голосе звенела сталь. Помедлив, Лили обернулась — неужели он это всерьез? — и наткнулась на тяжелый, немигающий взгляд. Улыбчивое лицо закаменело, между бровями прорезалась складка, и от всего его облика повеяло таким холодом, словно у него под мантией притаился дементор.

— Хорошо, — кивнула Лили. — Я все поняла.

И, зябко передернув плечами, шагнула в библиотеку.

По коже разбегались мурашки — будто там, между лопатками, в позвоночник впивалась иголка. Выходит, у невыразимцев нельзя обсуждать работу? Даже с коллегами из других групп? Но почему, так же проще изобретать что-то новое! Или это касается не всех проектов, а только ее?

За спиной захлопнулась дверь, отрезая ее от внешнего мира. Ладно, хватит думать над этими конъюнктурными игрищами, пора приниматься за дело. Благо что проблема попалась интересная: не планы отчетов об отчетах, а настоящая задача на совместимость. И кстати о ней — а где тут обещанные биографии и гороскопы?

Лили огляделась по сторонам — и в первую секунду решила, что умерла и попала в рай. Специальный рай для нее и Северуса: повсюду, насколько хватало глаз, виднелись дубовые стеллажи, уходящие под самый потолок, и на каждой полке — книги, книги, книги... Толстые и тонкие; крошечные томики ин-октаво — и здоровенные фолианты; вытертые, с посеревшими корешками — и новехонькие, в дорогих кожаных переплетах... Казалось, один местный шкаф с легкостью вместит всю хогвартскую библиотеку.

И все это великолепие освещалось яркими лампами, прикрученными к стенам на манер газовых рожков — никаких тусклых свечей и вонючих керосинок, с которыми нужно подносить книгу к самому колпаку. Здесь даже пахло по-особому: нос щекотал пыльный аромат старых страниц, дразнили строгие нотки кожи и дуба, тонкой примесью вплеталась мастика для полов...

Лили всей грудью вдохнула библиотечные запахи — и поняла, что непременно поделится этой роскошью с Северусом. Хоть в лепешку расшибется, а найдет способ. Окажется, что книги нельзя выносить — скопирует, запретят копировать — прочитает и запомнит, а потом отдаст ему воспоминание... раз Эдди может их просматривать без думосбора, то и Северус тоже научится. И плевать на все — в конце концов, это не служебная тайна, а всего лишь научная литература! Ведь таскала же она ему книги из Запретной секции, когда Слагхорн отказался подписать разрешение. И вообще, лучше занять этого ненормального чем-то безвредным, чем неделю таскаться в Мунго, потому что у него опять сорвался какой-то опыт...

Успокоив таким образом свою совесть, Лили нашла за стеллажами свободный столик, призвала гороскопы всех шестерых прорицателей и, подумав, добавила к ним биографию Амброзиуса Хромого — мало ли, вдруг астрологи где-то напутали, лучше сразу перепроверить, чем ошибиться в расчетах. А потом уселась в уютное кожаное кресло, обложилась справочниками и таблицами эфемерид и принялась за работу.

Время до обеда пролетело незаметно — когда она отложила перо в сторону, настенные часы показывали уже две минуты второго. Лили собрала со стола свои записи и, подумав, захватила всю стопку с собой: раз этот проект такой секретный, не стоит оставлять их где попало. Дверь нашлась на прежнем месте; она толкнула ее и увидела знакомый аквариум. Стеклянная стенка мерцала в свете люстр, в зеленой воде смутно белели мозги, но никого больше в комнате не было — должно быть, все уже ушли, она и так припозднилась...

Лили пристроила исписанные листы на чей-то стол и поспешила к двери, изо всех сил представляя себе выход из Отдела тайн. Круглая черная комната даже не дрогнула — ну да, конечно, им всем было надо в ту же сторону... Коридор впереди тоже пустовал — пламя факелов трепетало от сквозняка, и стук каблуков разгонял застоявшуюся тишину; наконец приехал лифт, и Лили с силой вдавила нужную кнопку.

После сумрака и безмолвия голых каменных стен атриум показался ей слишком шумным и ярким — неспешное колыхание светящихся символов на потолке, блеск воды и золотых статуй, гул чужих разговоров и длинная очередь к каминам... Надо найти Мэри, наверняка она уходит на обед одной из первых, а сейчас уже десять минут второго — Лили сощурилась, пытаясь разглядеть в толпе ее небесно-голубую мантию, но вдруг за плечом раздался знакомый голос:

— Поторапливайся, Хвост! Бродяга нас уже потерял!

Она развернулась на каблуках.

— Джеймс Поттер!

И рука сама потянулась к карману, в котором лежала ее волшебная палочка.

Глава 2

Поттер стоял у лифта и, размахивая руками, что-то втолковывал Петтигрю. На нем была новенькая мантия с аврорскими нашивками — но очки остались старые, и волосы по-прежнему торчали во все стороны. И взгляд не изменился: он смотрел на мир с таким победоносным видом, как будто тот был назван в его честь.

Ну или не весь мир, а какая-то его часть. Эталонная единица зазнайства, к примеру.

Лили выхватила палочку. Кажется, Поттер услышал ее возглас — он поднял голову, заметил ее и изменился в лице. Побледнел, попятился обратно в кабину, стукнулся локтем о золотую решетку, и Петтигрю юркнул в сторону, скрываясь за чужими спинами — плевать, все равно он только мелкая сошка...

— Инкарцеро!

Веревки изогнулись живыми змеями, спеленали Поттера по рукам и ногам, и он мешком повалился на пол. Круглые очки перекосились, аврорская мантия сбилась набок —