Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

Я же попытался осторожно прислушаться к Могильщику. Я прикрыл глаза, концентрируясь на своем духовном корне и навыке ощущения живы. Остальных гнилодарцев я чувствовал смутно: их ауры были рваными, истощенными и пульсирующими болью. Но когда я попытался «нащупать» Могильщика…

Я вздрогнул. Я не ощущал его вообще, то есть абсолютно! Аура вокруг этого старика не «висела» в воздухе, как у обычных Одаренных.

Еще через время я понял, что меня смутило: вокруг Могильщика образовался словно энергетический вакуум. Он скрывает свою ауру! Полностью ее спрятал, все ее проявления.

И это либо просто привычка того, кто привык бродить в Глубинах, либо ему есть что скрывать, либо…это вообще ничего не значит. Я вздохнул. Правда, отсюда вытекала другая проблема: если этот старик умеет так виртуозно скрывать свою ауру, контролируя каждую каплю энергии, то, возможно, мое зеленое сияние Дара видно даже без малейшего напряга.

— Значит, вот сколько вас осталось… — медленно протянул старик, обводя взглядом наш небольшой отряд, и медленно направился к дому. Лира шла рядом с ним, не отставая. Только теперь к ней вновь вернулся контроль над ее насекомыми.

Не знаю почему, но вид Лиры идущей рядом с Могильщиком как-то снял напряжение со всех, даже с Грэма. Он, до этого момента крепко сжимающий секиру, чуть опустил ее, понимая, что такое начало диалога не лучшее.

Но вот мне наоборот стало беспокойнее. Чем ближе подходил Могильщик, тем острее я чувствовал исходящую от него опасность. Это было какое-то инстинктивное чувство угрозы. Такую же явную опасность, пробирающую до костей, я чувствовал, наверное, только рядом с Целителем. Это не значило, что Могильщик был таким же молниеносно быстрым, но его Дар и его возможности казались на другом уровне, нежели у других гнилодарцев.

— Как ты подчинил моих червей? — снова подал голос Рыхлый, когда Могильщик поравнялся с нами. — И главное — зачем? Ты раньше так не умел.

Все взгляды вновь скрестились на старике.

— Не только твоих червей, — спокойно ответил старик, небрежно присаживаясь на крупный валун у самого крыльца. — Я всё тут подчинил. Вон, Шурша в лесу тоже недовольна, я это прекрасно чувствую. А зачем — так мало ли? — он пожал худыми плечами. — Наделали бы глупостей с перепугу. Может, вздумали бы атаковать сгоряча. Кто вас, молодых, знает? Сдержанности нет. А что до того, что раньше так не умел…так научился.

— Никто бы тебя не атаковал, не выдумывай! — фыркнула Морна, скрестив руки на груди. — Тут все тебя знают, Зикар.

Вот, значит, как его зовут — Зикар. Честно говоря, Могильщик ему больше подходит.

— Все, да не все, — отмахнулся старик, — Тут есть незнакомые мне…лица.

Его блеклые глаза (может, он уже плохо видит?) медленно скользнули по фигуре Грэма, а затем остановились на мне. Взгляд был цепким.

— Ты, значит, охотник? — обратился он к деду.

— Да уж не гнилодарец. — мрачно отозвался Грэм, не отводя от него взгляда.

— Далековато от своих отошел.

— Хожу где хочу, — отрезал Грэм.

Могильщик еще пару мгновений посмотрел на Грэма, но смотрел куда-то внутрь. Будто даже слова, которые говорил старый охотник, не имели значения, и он обращал внимание на что-то свое.

— Чую в тебе черную хворь, — задумчиво принюхался Могильщик. — Глубоко сидит.

— Поверь, старик, ее я тоже чую. Всем телом чую, — огрызнулся Грэм. — Каждый день, каждый миг.

— Странно, что ты еще не помер с такой-то дрянью внутри, — искренне удивился Могильщик.

— Да не очень хочется в могилу, вот и не помираю, — хмыкнул Грэм, чуть сильнее опершись на секиру.

Могильщик издал каркающий смешок, затем вздохнул и потер поясницу.

Я же всё это время прислушивался к его ауре, но ничего ощутить не мог. Все та же пустота.

— Подустал я, пока добирался до вас через буреломы и всяких тварей… Морна, девочка моя, может, чайку с медом у тебя для старика найдется?

Морна смерила его долгим взглядом.

— Найдется, — наконец выдохнула она, и развернулась, уходя в дом. Ей было всё еще тяжело ходить, но я видел, что она хотела показать, что в порядке.

— Дед Зикар, а можно я покатаюсь на жуке? — Лира дернула его за рукав, указывая на хитинового монстра, который меланхолично жевал какую-то корягу. — Можно?

Могильщик закряхтел.

— Ладно уж, иди сюда.

Он подхватил Лиру (и откуда только силы взялись в этих руках-веточках?), а затем подошел к жуку и одним движением подсадил девочку на широкую спину между пластинами-крыльями. Девочка довольно завизжала, а жук, повинуясь безмолвному приказу, начал медленно, переваливаясь с лапы на лапу, ходить взад-вперед по полянке.

Могильщик же вернулся к валуну.

— А ты, значит, травник? — спросил он, уставившись прямо на меня.

— Да, — коротко ответил я.

— Он лечит нас, — неожиданно встрял Клык, делая шаг ко мне. — Помогает нам зельями и прочим. Без него мы бы тут… загнулись. А я так и вовсе должен ему жизнь. Он спас меня.

Я не знал как реагировать на такую «защиту».

— Вот как… — Могильщик задумчиво почесал подбородок и обратился ко мне — Интересно… Не помню тебя в нашей деревне, парень.

— Ты его и не можешь помнить, — снова влез Грэм, заслоняя меня плечом. — Это мой внук. И он не из вашей деревни.

— Да… — протянул Могильщик, и слово «деревня» повисло в воздухе тяжелым камнем. — Деревня… Кто-то расскажет мне, что там случилось? Я зашел и увидел пустоту — никого больше нет.

Камнеголовый указал на дом, как бы приглашая его внутрь. Тот кивнул, кряхтя поднялся, и вошел внутрь дома.

— Вижу тут больные есть, — бросил он через плечо.

Мы все потянулись за ним. В полумраке комнаты Могильщик подошел к циновкам, на которых лежали Микла и Шель. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в их изуродованные черным туманом лица и тела.

— А они плохи, — констатировал он. — Прям очень…

— Но лучше, чем были утром, — заметил Нурл. Гигант кивнул в мою сторону. — Спасибо Элиасу они еще живы. Микл был на грани, а сейчас задышал даже лучше.

Могильщик медленно повернул голову и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.

— Значит, ты не позволил им умереть?

Я кивнул и ответил:

— Не позволил, и не позволю. Но до полного