Диспноэ - Юлия Арвер

плечи и медленно повернулся к Лизе. Она долго вглядывалась в знакомое лицо, не веря своим глазам. Сердце забилось где-то в горле. Дядя Гордий! Лиза помнила его. Помнила, как добрый юноша приносил ей сладости, а потом резал, колол и бил, не переставая с нежностью улыбаться. Теперь же добрый-жестокий юноша с удовольствием убивал людей, привлекая к себе внимание. У него получилось талантливо и театрально.

Лиза смотрела в глаза с алыми зрачками, которые, казалось, даже светились в мягких отблесках фонарей. Дядя Гордий совсем не изменился за прошедшие четырнадцать лет. Не постарел ни на день. Демон же. Какое тут старение? Мерзкие отродья, чистокровная высшая нечисть, десятилетиями оставались молодыми и прекрасными снаружи, но отвратительными внутри. Лиза, как никто, это знала.

– Комарик, не стреляй в дядю. Я и без того весь в шрамах, – ласково пропел Гордий и ухмыльнулся. Длинные выступающие клыки, мелькнувшие всего на миг, придали ему схожести с диким зверем. Гордий и был им – порождением зверя в теле человека.

Комарик… Лизу передернуло, и Гордий наверняка это заметил.

– Отпусти людей, – процедила она, все еще держа его на прицеле.

– Пока не хочу. Видишь ли, я не намерен заканчивать перфоманс так быстро, комарик.

С набережной доносились выстрелы, сирены, смех и ругань. Все звуки смешались, осталось лишь неторопливое течение крови в теле Гордия. Лиза сделала шаг, поймав его взгляд. Тот ухмыльнулся шире, вновь блеснув клыками.

– Ох, совсем забыл сказать. Привет тебе от мамули, кровавая девочка. Она не то чтобы скучает, но помнит о тебе.

Услышав о матери, Лиза прищурилась и искренне, яростно захотела, чтобы кровь в теле демона вскипела, как бульон в кастрюле, чтобы органы сварились в мерзкую кашу, чтобы его гнилое сердце замерло. Демонов так просто не убить, но она попытается.

Секунда сменялась секундой, но ничего не происходило. Гордий нагло пялился ей в глаза и улыбался. Когда стоять вот так стало невыносимо, он расхохотался.

– Я же приносил тебе сладости, мерзавка, а ты попыталась убить меня. Дважды! Вся в мать! – Гордий давился мерзким смехом и словно совсем позабыл о жертвах. – Чтоб ты знала, эта мерзкая часть твоего дара на меня не действует. Она гораздо слабее демонической природы.

– Где она? Где моя мать? – гневно рыкнула Лиза, неосознанно вцепившись в ворот его рубахи, но вместо ответа получила издевательское цоканье языком.

Гордий хотел что-то сказать, что-то явно неприятное, но ему помешал выстрел в лоб. Лиза в страхе отшатнулась. Только бы никто не слышал, что мерзавец говорил о ее матери. Если Лизу сочтут соучастницей, если заинтересуются ее неофициальным прошлым, конец карьере в Управлении. Нет-нет-нет, нельзя допустить этого!

Из-за машин вышел Ник, все еще держа пистолет на изготовку. Гордий слизнул языком струйку крови, задорно бегущую из дыры во лбу. Отверстие быстро затягивалось, а зубы демона так и остались окрашены собственной кровью. Клыкастая улыбка показалась еще ужасней.

– Ты в порядке? – бросил Ник Лизе и, не дожидаясь ответа, выстрелил еще три раза. – Чего стоишь?! Вяжи его!

Опомнившись, Лиза дрожащими руками завязала на шее Гордия матерчатый ошейник, который обжег его бледную кожу. До ее носа долетел запах паленого мяса, но демон даже не поморщился – даже виду не подал, что ему больно. Наручники, испещренные рунической вязью, надежно сковали силу мерзавца.

Ник дернул Гордия за воротник, и тот с неохотой поднялся. Несмотря на ошейник и наручники, совсем обессилевший и пожираемый болью, он держался как победитель. Гордий зыркал на них откровенно издевательски и все равно выглядел господином, которого распоясавшиеся крепостные решили судить глупым судом.

Лиза, не теряя времени, подняла руку с сигнальным кольцом, и то выстрелило красной искрой в небо.

Люди, застывшие у перил, пришли в себя, будто кто-то невидимый вдруг нажал на пробел, и фильм продолжился с прежнего места. Кто-то закричал, кто-то запричитал и бросился к машине, кто-то осел на землю. Одна впечатлительная девушка свалилась в обморок, а над ней захлопотал такой же ошарашенный мужчина. Крики на Дворцовой набережной стихли. Еще минута, и завыли новые сирены. Похоже, медиков пропустили.

– Почему ты разговаривала с ним? Язык чесался? Так поговорила бы со мной, а не убегала молча, геройша долбаная! Я чуть не поседел, когда ты исчезла, – ворчал Ник. Гордий, которого он все это время тащил за собой за шкирку, гадко хихикнул.

– Мы давно знакомы с комариком. Правда, Лизочка?

– Заткнись, пока я не запихнула тебе в рот носок.

– Фу, как некрасиво. Юная барышня, а выражаешься как быдло. Я глубоко обижен, – кривлялся тот. Будто Гордия совсем не волновало, что его вот-вот отправят в худшее место, где только может очутиться демон. В Проклятый собор. Тюрьму для демонов.

Ни в одну церковь не мог зайти тот, в чьих жилах текла хоть капля демонической или нечистой крови, но Проклятый собор построен по чертежу демона и тем самым им осквернен. Это единственное место, куда открыт вход таким, как Гордий или Лиза, но при этом они непременно испытают там столько боли, что на всю жизнь хватит. Даже на такую долгую, как у Гордия. И в этом беспросветном ужасе десятилетиями томились демоны. Пожалуй, многие из них предпочли бы умереть, но это было бы слишком милосердно. Люди все же надеялись однажды использовать их, подчинив себе. Ну, еще и не могли убить их, конечно же.

Лиза со злобой сжимала кулаки, вспоминая, что именно дядя Гордий назвал ее комариком. Он придумал это ласковое прозвище, когда мать в ярости обозвала ее неудачным экспериментом, но позже оно стало ее кошмаром. Гордий обучал Лизу, потому что у матери не хватало терпения. Уж его запала хватило бы на десятерых таких бесталанных учениц, как Лиза. А потом исчезло все: мучения, мать, он и даже дядя Алан. Дядя Алан и дядя Гордий не переваривали друг друга, бесконечно ссорились и дрались. Лиза боялась их громких перепалок, а мать, казалось, получала от них удовольствие. А еще она повторяла, что демонам доверять нельзя, и относилось это в первую очередь к ней.

– Лизавета, о чем он? – угрожающе спросил Ник. Он знал, что подобные тайны могут иметь последствия. Смертельные.

– Я расскажу тебе потом.

– Не уверен. Красное лицо Бор Бора сулит нам скорую смерть, – фыркнул Баркалов, увидев бегущего к ним начальника.

Бор Бор и вправду несся навстречу со всех ног, от него не отставали Руслан и Денис.

– Ты! Одна поперлась на мост! Какого хрена, Кёлер?! Ты меня в могилу сведешь когда-нибудь! – орал начальник, пока Руслан с Ником уводили Гордия. Заместитель Бор Бора