Мастер Рун. Книга 15 - Артем Сластин

— Прости, — тут же принёс свои извинения. — Не смог удержаться, есть у меня такая привычка: смотреть на людей, которые находятся рядом со мной. Я, кстати, могу тебе помочь и сделать рабочими и идеальными все двенадцать каналов. Немного почистим и раскроем оставшиеся два, и твои возможности вырастут очень сильно.

— Даже не рассчитывай на это, — жёстко ответил Син. — Мои каналы — что хочу с ними, то и делаю.

— Так я и не хочу ничего плохого, я просто хочу помочь.

— Спасибо, но мне этого не нужно. И не потому, что твоё вмешательство будет плохим, а потому, что все мои навыки и определённые вещи, которые умею, гармонично строятся на моей внутренней структуре. Поэтому мне ничего добавлять туда, очищать либо изменять не нужно, понимаешь?

— Да, без проблем.

Про клеймо я тоже рассказал и даже показал, как это работает, пригласив стоящего за стеной караульного и продемонстрировав собственно саму татуировку. Раньше говорить при бойце о том, что я могу делать, я не стал, да и Сину рассказывать про все свои возможности не стоило. Но общее направление о том, что даёт такая, по сути, метка и как она влияет на верность людей, здесь я всё рассказал без утайки.

— Клеймо запретит воровать? То есть, если этот парень захочет спереть у тебя серебряную ложку, он не сможет её спереть?

— Сможет. Почему бы и нет, — сказал я, не совсем понимая, к чему он это спрашивает.

— Просто мне хочется понять уровень воровства в твоей секте. И сейчас, когда я знаю о том, кем являются большинство твоих людей, то понимаю что они, по сути, настоящие дикари. Им серебро не нужно, и все внешние радости, которые любого практика вроде меня сделали бы счастливым, вроде той же серебряной ложки, сворованной у тебя, им чужды. А вот вера, которую ты им дал, когда они мечтали выбраться из Ямы, и они сделали это, держит их гораздо сильнее, чем твоё клеймо.

Знал бы он, какие были проблемы с тем, чтобы выводить Корневиков на поверхность, и как эти люди долгое время боялись там находиться. И только пример Рена и других тех людей, чья воля была способна разрушать границы, и стала тем ядром, которое позволило Корневикам и Глубинщикам выйти наверх окончательно и перестать думать об этом как о кошмаре. Так что совсем это нелегко было, как он думает.

— Ты ведь не завоёвывал Яму, тебе здесь нечем крыть. Ты просто дал им будущее, которого у них никогда не было и о котором они не могли даже мечтать, жуя свой этот дурацкий корень, про который ты мне рассказал. Так что тут я, возможно, не прав, называя их дикарями. Были бы они такими, они бы ничего не понимали о том, что происходит в мире и вокруг них, не знали бы и не имели никакого подобия мечты для того, чтобы выбраться из своей Ямы. А вот у твоих людей это желание было, и желание это копилось веками. И ты послужил тем самым толчком, который устроил этот огромный обвал, принесший тебе, по сути, преданность всего этого маленького мира. А клеймо только закрепило всё это.

— Возможно, — согласился я, — но клеймо было той ценой, которую я назвал сразу, и при этом я ведь никого не обманывал. Приходи, вставай в строй и получи свой путь. Тем более что, когда я разобрался с тем, как работает резонанс и что это такое, то там уже охотники в очереди стояли и боялись, что я передумаю и желание наносить татуировки на каждую руку у меня испарится.

— На твоем месте, имея твои возможности, я сделал бы то же самое. Может быть, чуть хуже и грязнее, и с большим количеством трупов. Но здесь ты поступил достаточно мудро, чего я от тебя, конечно же, не ожидал.

— Вроде не совсем я дурак.

— А это здесь причём? Конечно, не дурак: ты молодой, у тебя нет опыта управления и понимания, о чём думают взрослые люди. Сколько тебе лет? Двадцать? И что, ты хочешь сказать, что можешь спокойно управлять столетними практиками, которые прожили достаточную жизнь, провоевали в куче войн, и при этом они будут тебе подчиняться? Человеку, у которого нет примеров и ситуаций, на которых можно было бы моделировать дальнейшее развитие и понимать, что будет дальше при определённых событиях? Охотники, кстати, в этом плане тоже ничем не отличаются. Тем более что они все практики, они все умеют применять силу и прекрасно понимают, что такое охотиться на тварь, которая крупнее и сильнее их, и как побеждать.

— Можно считать это за похвалу?

— Не-не-не, даже не думай об этом, — улыбнулся Син. — Я вижу здесь серьёзно проделанную работу. Удачно или нет, но то, что получилось, оно работает и делает то, что и должно для твоего уровня. Если ты находишься на самой вершине пирамиды и стоишь во главе целой секты, в которой несколько десятков тысяч человек, здесь и сейчас тебе должно быть скучно, потому что это самое скучное, что бывает на свете, когда человек каждый день встает и тащит. И я сейчас вижу эту работу и поэтому уважаю тебя за то, что ты проделал. Ты молодец, тут не поспоришь.

— Это звучит ещё хуже, чем похвала.

— Просто потому, что я бы никогда в такое не ввязался. Понимаешь? Я лишь недавно получил свободу и занялся своей жизнью, хотя последние хренову гору лет служил другим людям и совершенно не моим идеалам, которые меня очень сильно бесили. И теперь, чувствуя, что я нахожусь на свободе и волен сам идти, куда захочу, я счастлив и поэтому смотрю на всё вокруг себя именно с такой точки зрения. Ты же надел на себя настоящее ярмо, потому что за тобой стоят тысячи людей, детей, голодных ртов, да как хочешь это назови. Это жестокая, тяжёлая правда, и для меня это выглядит очень скучно — вставать и такое тащить.

— По правде говоря, я хотел тебе предложить пост в секте. Главы службы безопасности, — сказал я, понимая, что положительного ответа на это не будет.

— Даже не надейся. Я, кстати, не всё тебе до конца рассказал. Ведь