Я Димасик? Но я же дроу! Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов

использовать, повергла Кайна в глубочайший ужас. Это был страх куда более сильный, чем осознание смертности. Смерть он, как маг, надеялся обмануть. Но быть запертым в «неисправном» теле, с сознанием, которое он с трудом удерживал от расползания, — это было похоже на самую изощрённую пытку, какую только могли придумать жрицы Ллос.

С разумом тоже оказалось всё неладно. Он провёл обычную ментальную проверку с воссозданием своих воспоминаний. И так повторял каждый час. И каждый раз он замечал, что его память хуже функционирует. Пусть это были сотые доли процента, которые с трудом можно было уловить, но эта тенденция была слишком настораживающей. Так пройдёт всего два-три года, и его сознание откатится обратно до уровня Димасика. Это было в его положении вообще пиком ужаса. Ладно, магия. Её как-то в теории можно вернуть. Ладно, бессмертие. С ним тоже можно что-то придумать. Но разум... Без своей нынешней соображалки ему точно стопроцентно кирдык!

Он сглотнул комок в горле и продолжил читать. Статьи о синдроме Дауна были полны медицинских терминов, которые он не понимал, но общая картина вырисовывалась мрачная: пожизненные ограничения, повышенный риск болезней сердца, раннее старение организма.

Кайн сжал кулаки так, что костяшки побелели.

«Нет. Нет, этого не может быть! Я не позволю этому телу диктовать мне условия. Я Кайн, маг, проживший два века в подземельях Мензоберранзана! Я перехитрил саму смерть! Я найду способ».

Эта мысль, словно глоток чистой воды в пустыне, вернула ему немного самообладания. Отчаяние сменилось холодной и цепкой решимостью. Если этот мир лишён магии, значит, нужно искать другие инструменты. А раз уж у него в руках оказался ключ ко всем знаниям человечества, грех им не воспользоваться.

Он сменил тактику. Вместо того чтобы вчитываться в пугающие диагнозы, он начал с основ. Его пальцы залетали по клавиатуре.

«Физика. Законы мироздания».

«Химия. Из чего состоит материя».

«Биология. Строение человеческого тела».

«История. Как люди достигли своего нынешнего уровня?»

Он погрузился в чтение с таким жадным энтузиазмом, с каким когда-то изучал древние гримуары. И чем больше он читал, тем сильнее росло его изумление. Эти люди, эти «смертные дикари», не имея ни капли маны, сумели разгадать тайны вселенной! Они не повелевали энергией стихий напрямую, но они приручили электричество — ту самую силу, что питала трамвай. Они не могли летать с помощью чар, но построили металлические крылатые повозки, преодолевающие тысячи километров по воздуху со скоростью, которой позавидовали бы драконы. Они не варили эликсиры бессмертия, но их медицина творила чудеса, продлевая жизнь и исцеляя болезни.

«Они не маги, — с восторгом подумал Кайн, — они — инженеры мироздания! Они не прорываются сквозь законы вселенной, они используют их против неё же! Это гениально!»

Его эльфийский разум, привыкший к сложным заклинательным формулам и многослойным интригам, с лёгкостью схватывал фундаментальные принципы мироздания. Закон всемирного тяготения объяснил ему, почему он упал и ударился головой. Молекулярная теория дала понять, почему вода течёт, а камень неподвижен. Каждая прочитанная страница была для него откровением, маленьким чудом, которое заставляло его забыть о собственном горе.

В какой-то момент мать принесла ему тарелку с ужином — гречневой кашей с котлетой. Кайн машинально поблагодарил её, не отрывая глаз от экрана, на котором анимированная схема объясняла принцип работы ядерного реактора. Он ел автоматически, почти не ощущая вкуса пищи. Его сознание в этот момент пребывало в другом мире — в мире квантовой механики и теории относительности.

— Димочка, ты чего это такими умными вещами заинтересовал? — тихо проговорила мать, наблюдая за ним с порога. В её голосе смешались тревога и какая-то робкая надежда. Она ничего не понимала из того, что было нарисовано и написано у него на экране. — Раньше ты только мультики смотрел и по стенке мячиком бил… А теперь… Википедию читаешь. Может, и правда, тот удар головой… тебя починил?

Кайн оторвался от экрана и посмотрел на неё. В её глазах он увидел не привычную для самки дроу холодную жестокость или расчёт, а искреннюю, почти болезненную заботу. Это чувство было ему незнакомо и вызывало лёгкую растерянность.

— Простите, матушка, если я заставляю вас волноваться, — сказал он мягко. — Просто… этот мир оказался куда интереснее, чем я думал. Я хочу его понять.

— Да уж интереснее… — она вздохнула. — Ладно, понимай. Только лечь спать не забудь. Свет потом сам выключи.

Она ушла, оставив его наедине с морем информации. Кайн снова погрузился в изучение. Он узнал о ДНК — крошечных спиралях внутри каждой клетки, которые определяют судьбу живого существа. Именно здесь, как он понял, была заключена причина его нынешнего состояния. «Хромосомная аномалия», — гласила статья. Не проклятие, не порча, а ошибка в фундаментальном коде жизни. И если это ошибка кода, значит, её можно исправить. Как инженеры исправляют ошибки в программах или маги устраняют неточности в магических формулах. Мысль об этом зажгла в нём новый огонь надежды на то, что не всё потеряно. Что он хотя бы не откатится до состояния Димасика.

Но чем глубже он копал, тем яснее становилось: технологии редактирования генома были ещё в зачаточном состоянии. На исследования ушли бы десятилетия, которых у него не было. Ему нужен был другой путь.

И тогда его взгляд упал на ссылку в одной из статей о биологии: «Психофизиология. Влияние сознания на тело».

Сердце Кайна ёкнуло. Это было то, что он искал. Магия, которую он знал, была именно инструментом влияния сознания на реальность. Пусть у него нет маны, но разве его собственное сознание, сознание мага, пережившего смерть и перерождение, не является уникальным ресурсом?

Он начал читать о плацебо-эффекте, о случаях спонтанной ремиссии неизлечимых болезней, о йогах, способных контролировать сердцебиение и температуру тела. Учёные называли это «резервами организма». Кайн же видел в этом слабый, неосознанный аналог магии.

«Что, если мана — внешняя энергия, но при этом ещё существует и какая-то иная сила — внутренняя? — размышлял он. — В статьях эту силу называют Прана, Ци, Ки, Чи — одним словом Жизненная энергия. Что, если она у живых существ есть всегда, но управлять ей тяжелее, чем маной, поэтому и доступна она считанным единицам? Маной управляют через волю, фантазию и концентрацию. Сомневаюсь, что с внутренней энергией обстоит иначе. Разве что она может оказаться «тяжелее» маны. В таком случае ему просто понадобится больше воли и концентрации. Неужели я не смогу их выдать после полутора веков занятия магией?!»

Он откинулся на спинку стула,