Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

— И сколько? — спросил Ральф.

— Пятнадцать процентов, — ответил я, прикинув примерно в уме. Если не брать лишнего, то я уверен, что Лански справился бы и за десять, но лишние пятьдесят тысяч — это еще одно выкупленное здание. И не под ночлежку уже, а под одно из наших предприятий.

— Пятнадцать процентов… — сказал Ральф.

— Это справедливо, — повернулся к нему Торрио. — Учитывая риск с вашей стороны.

— Я согласен, — решил Капоне. — Забирайте.

Костелло взял саквояж, закрыл его и отложил в сторону. Наверное, я сам отвезу деньги в офис Лански, особенно если учесть, что мне так и так надо с ним повидаться. Надеюсь, полиция не возьмет меня с ними, иначе мало ли, что может случиться.

— А теперь я хотел бы показать вам кое-что, — Костелло улыбнулся, сел и полез в ящик стола. Он явно готовил какой-то сюрприз. И судя по его лицу, он должен быть приятным.

Костелло достал конверт, открыл его и принялся выкладывать на стол фотографии одну за другой. Мы подошли ближе к столу, наклонились, и я замер, не веря своим глазами.

Да вы серьезно что ли?

На фотографии был мужчина в длинном кружевном женском платье с воланами, и в женском же парике, блондинистом, с кудрявыми локонами. С такой же прической, какие носят танцовщицы на Бродвее.

— Это еще что за хрень? — спросил Ральф, взяв одну из фотографий и посмотрев поближе. — Мерзость какая-то.

— Ты газет не читаешь? — повернул к нему голову Торрио. — Не узнаешь?

А я узнал, потому что видел это лицо еще в прошлой жизни. Еще бы, одно из самых знаменитых лиц в истории.

— Это… — проговорил Костелло с явным удовольствием. — Мистер Гувер.

— Президент? — спросил Ральф, явно не поверив своим ушам.

— Да нет, — я покачал головой. — Джон Эдгар Гувер, глава бюро расследований. Это про это ты говорил мне, Фрэнк?

— Да, — кивнул он. — Снято несколько месяцев назад на одной вечеринке в частном доме в Вашингтоне.

Я взял еще одну фотографию, посмотрел внимательно. На лице Гувера застыло какое-то похотливое выражение. И похоже, что ему было вполне комфортно в этом платье.

Я поморщился. В действительности мерзость.

— Ты откуда это взял? — спросил я.

— Связи, — ответил Костелло. — У меня есть знакомые в определенных кругах, которые знают, что это может быть нам интересно. Парни, вы даже представить не можете, сколько денег мне пришлось отвалить за это фото.

— А с ним кто? — спросил Ральф, кивая на вторую фигуру на фотографии — мужчину, тоже в платье, только в более скромном.

Его я, впрочем, тоже не узнал.

— Клайд Толсон, его заместитель, — сказал Костелло. — Они, судя по всему, большие друзья. Очень большие друзья.

— Большие друзья, — со всей той же улыбкой проговорил Капоне. — В том смысле, в котором я это понимаю?

— Они вместе живут? — спросил Торрио, положив фотографию, которую рассматривал, на стол и посмотрев на Костелло.

— Практически, — Фрэнк продолжал улыбаться. — Каждый день обедают вместе, ездят на отдых вместе, и судя по этим фотографиям — иногда устраивают вот такие вот приватные вечеринки.

Ральф посмотрел на фото еще раз, а потом вдруг расхохотался.

— Вы серьезно? — спросил он. — Директор бюро расследования и вот так вот снимается в женском платье?

— Ну, судя по всему, он не знал, что его снимают, — сказал Костелло. — Я не знаю, как фотограф это провернул, но…

Да. В нынешние времена фотошопа еще не было, как и нейросетей, которые могли менять одно лицо на другое. Фото настоящие, и любая независимая экспертиза подтвердит это. И тогда карьере Гувера конец, сейчас не десятые годы. Да и тогда это определенно повредило бы — в обществе куча консерваторов.

— Есть еще похлеще, — сказал Костелло с заговорщической ухмылкой и принялся собирать фото обратно в конверт. — Но я их показывать не буду.

— Согласен, — сказал Капоне. — Иначе я пойду блевать.

— Чарли, — повернулся ко мне Торрио. — Ты понимаешь, что это значит?

Еще бы я не понимал. Это означало, что у нас в руках имеется рычаг давления на человека, который мог стать самым опасным врагом для организованной преступности в стране.

Так вот в чем дело было в той истории, которую я знал. Он ведь в действительности до шестидесятых не трогал мафию. Сперва ловил одиночек-грабителей, объявив их врагами общества, пользуясь тем, что они пересекают границы штатов, что вводит их в юрисдикцию федерального агентства. А потом сосредоточился на «настоящих» врагах Соединенных Штатов. Коммунистах.

А потом Джо Валачи попался с наркотиками и сдал всех. Только после этого ФБР официально признало существование мафии.

И более того, я знаю, что Валачи уже сейчас с нами. Более того, он — «сделанный» член Семьи Рейна. И я даже планировал с ним разобраться заранее, только руки пока не доходили. Да и сделать это нужно будет так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. Томми же не поверит, если я скажу ему, что этот человек в будущем предаст нас и станет причиной таких проблем, что Организацию к девяностым загонят в глубокое подполье.

— Я понимаю, — кивнул я. — Это значит, что Гувера бояться нам больше не следует.

— Именно, — кивнул Костелло. — И с ним даже ничего делать не нужно будет. Если он решит направить свои усилия против нас, достаточно будет показать ему эти фотографии.

— Только не сейчас, — сказал я. — Не будем с ним ссориться. Да и если он узнает, что мы в курсе этого, он станет гораздо осторожнее. Или ударит первым, чтобы избавиться от угрозы. Но если начнет…

— Тогда мы поговорим, — кивнул Костелло. — И просто намекнем, что эти фотографии вполне могут оказаться разосланы по самым крупным газетам в Америке. Думаю, этого будет достаточно.

Страховка. Именно она нам и нужна, и теперь она у нас есть. Помимо того, что я делаю с этим фондом, ну и влезая в выборы, чтобы помочь Рузвельту занять губернаторский, а потом и президентский пост.

— Фрэнк, — сказал я. — Эти фото надо сохранить в надежных местах. Желательно наделать копий и разместить их в банковских ячейках под