Грань миров - Ольга ОСА

И мы пошли. Точнее, побежали трусцой, петляя по таким узким и вонючим подворотням, куда ни один уважающий себя турист не сунулся бы даже под дулом пистолета. Я путалась в слишком длинном подоле, спотыкалась босыми ногами о скользкую брусчатку, но старалась не отставать.

Мы как раз огибали угол очередного каменного дома, когда Егор резко затормозил, и я с размаху впечаталась ему в спину.

Прямо на нас, чеканя шаг, шли двое мужчин в глухих темно-серых костюмах. Шакалы.

Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Бежать было некуда. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли: я схватила Егора за плечо, резко дернула на себя и мы вместе рухнули на колени прямо в грязную лужу, прижимаясь к стене. Я низко опустила голову, чтобы длинные волосы скрыли лицо, и молилась всем богам, чтобы мои светящиеся магией глаза не было видно.

Шаги затихли прямо возле нас.

— Пшел с дороги, мусор, — раздался над головой брезгливый мужской голос.

Тяжелый сапог пнул меня в бедро. Не сильно, но достаточно оскорбительно, чтобы я завалилась на бок, чудом не издав ни звука. Следом отшвырнули и Егора — мальчишка тихо пискнул, отлетая к стене.

— Простите, господа… простите… — забормотала я самым жалким голосом, на который была способна, не поднимая головы.

— Расплодилось крыс, — сплюнул второй шакал. — Пошли, нам еще северный квартал прочесывать.

Они удалились. Я сидела в луже, тяжело дыша, пока стук их каблуков не стих окончательно. Затем резко кинулась к Егору, судорожно ощупывая его худенькие плечи.

— Ты как? Цел? Ничего не сломал?

— Мам, я в порядке, — он упрямо вытер испачканную щеку, но в его огромных глазах плескался первобытный страх. За меня. — Я же привыкший. Главное, что они не увидели твои глаза.

Дальше мы шли так осторожно, словно ступали по минному полю. Наконец, улочки стали шире, и Егор привел меня к неприметному зданию. Над закрытыми парадными дверями висела покосившаяся вывеска: «Цирюльня». Но малыш потянул меня в узкий проулок, к заднему дворику, отгороженному хлипкой деревянной калиточкой.

Мы протиснулись внутрь. Дворик был заросшим, заваленным каким-то хламом.

— Знаешь, я в жизни так не бегала, — тихо выдохнула я, пытаясь отжать подол грязного платья. — Если мы выберемся, я больше никогда не буду жаловаться на долгие перелеты…

Мою тираду прервал звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Это было не просто рычание. Это был низкий, вибрирующий гул, словно где-то под землей завелся огромный мотор.

Я медленно, очень медленно повернула голову.

Из-за поленницы на нас выходила собака. Точнее, монстр размером с хорошего теленка, лишь отдаленно напоминающий пса. Лысая, пепельно-черная кожа, бугристые мышцы, горящие багровым огнем глаза и пасть, полная кривых клыков. Из этой пасти на траву капала густая слюна, и там, где она касалась земли, зеленые стебли с шипением мгновенно становились жухло-желтыми.

— Адский пес… — одними губами, в абсолютном ужасе прошептал Егор и попятился.

Я сглотнула вставший в горле ком.

— Хороший песик… — мой голос дрожал, как осенний лист. — Не надо нас есть. Мы невкусные. Я вообще жилистая, сплошной стресс и недосып…

Монстр прижал уши, зарычал громче, сжался пружиной и… прыгнул.

Время перестало иметь значение. Я видела огромную клыкастую пасть, летящую прямо мне в лицо. В панике я выставила вперед руку, зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги, и истошно закричала:

— ЗАМРИ!

Наступила тишина. Оглушающая. Ни рычания, ни стука когтей, ни хруста собственных костей я не услышала. Только робкое подергивание за подол платья.

— Мама… — благоговейно выдохнул Егор. — Ты посмотри…

Я приоткрыла один глаз. Потом второй.

Прямо передо мной, в полуметре от моего лица, висел адский пес. Он застыл в воздухе, с раззявленной пастью, из которой даже не успела сорваться капля смертоносной слюны. Он не опирался ни на что. Он просто завис в пространстве, словно муха, намертво впаянная в кусок янтаря.

— Это… это ты сделал? — сипло спросила я, опуская трясущуюся руку.

— Ну мам, ты чего? — в голосе Егора смешались шок и абсолютное восхищение. — Я не маг. Это ТЫ сделала!

— Браво.

За нашими спинами раздались редкие, размеренные хлопки. Я резко обернулась.

Со стороны черного входа к нам неспешно шел мужчина средних лет. Высокий, с легкой проседью в темных волосах и цепким, колючим взглядом. Он хлопал в ладоши, а на его губах играла кривая усмешка. Одет он был в добротный коричневый костюм, но по воротнику и манжетам шли отчетливые изумрудно-зеленые вставки.

«Такой же, как я, — мелькнула мысль. — Маг из низшего сословия».

— Удивлен, — произнес незнакомец, останавливаясь в паре шагов. — Очень удивлен. Давно я не видел живых хроносов. Обычно вас уничтожают сразу после инициации. Слишком уж опасный дар.

— Хроносов? Инициации? Уничтожают? — я почувствовала, как дергается правый глаз. — Мужчина, вы можете говорить по-русски?

Мужчина вскинул бровь.

— Деточка, ты откуда такая нарядная свалилась? И почему без магических знаков отличия зеленого цвета на одежде?

Егор смело шагнул вперед, заслоняя меня собой:

— Мама только пришла в этот мир! Она еще не успела…

— Только пришла? — мужчина осекся. Его взгляд метнулся к моим глазам, потом к застывшему в воздухе псу. Озарение на его лице сменилось алчным блеском. — Стоп. Так это не тебя ли шакалы сегодня по всему городу рыщут, иномирянка?

Мои плечи опустились. Бежать некуда.

— Вы нас выдадите? — тихо спросила я.

Мужик фыркнул, словно я сморозила невероятную глупость:

— Вот еще! Целый живой хронос, маг времени! И хоть за тебя мне ой как хорошо заплатят в Инквизиции, но… нет. Не выдам. Ты послужишь общине куда больше живой. Как тебя зовут?

Егор снова ответил за меня:

— Маму зовут несси Аня. А меня Егор.

— Маму? — брови мужчины полезли на лоб. — Одиннадцать-тринадцать… Иномирянка дала тебе имя и приняла в род? Ты совсем с ума сошел, пацан?!

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня.

— Если ее поймают, а это лишь вопрос времени в Шафране, на костер пойдете оба. Умрет она — умрешь и ты, таков закон привязки! Эй ты, хронос, быстро отматывай время назад и отменяй ваше принятие в род! Пацану еще жить и жить!

Внутри меня что-то щелкнуло. Страх отступил, оставив место холодной, как лед, ярости. Я выпрямилась, вздернула подбородок и чеканя каждое слово произнесла:

— Даже если бы умела — не сделала бы этого. Егор — мой сын. Точка. Я за него любого убью.

Маленькие ручки тут же крепко обхватили меня за талию, прижимаясь всем телом.

Мужчина крякнул. В его колючем взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Даже так? Ну что ж,