Диагноз - Анюта Соколова

Наши квартиры располагались на одной лестничной площадке — дверь в дверь. За последние три месяца Лили приобрела привычку забегать ко мне всякий раз, возвращаясь с работы. Так у меня в руках оказался экземпляр «Вечернего Сентара», сложенный специально, чтобы выделить объявление. «С ума сойти! — потрясала газетой Лили. — Он до сих пор никого не взял! Любопытно, какую помощницу он ищет: с тремя высшими образованиями или прекрасную, как ангел?!»

Прекрасной, как ангел, я не была. Необычной, интересной — да, но от интересной девушки до красивой, если верить восточной пословице, дорога в тысячу разочарований. Хотя собственная внешность меня вполне устраивала. Кровь деда, беженца из Риáнды, подарила мне смуглую кожу и чёрные глаза, бабушка-северянка наградила высоким ростом и белокурой вьющейся шевелюрой. «Убийственное сочетание!» — по выражению Лили. Каких-либо особых достоинств за мной не значилось, диплом у меня тоже был один, ещё и без отличия. Однако отчаяние и вынужденная трёхмесячная диета прекрасно способствуют безумным идеям, благодаря чему я в данный момент любовалась ресницами скандально известного некроманта.

Шум фонтана заранее известил о том, что мы подъезжаем. Кабриолет подвёз нас к дверям, Риден открыл глаза, глубоко вздохнул и посмотрел на меня со странной смесью вызова и смирения:

— Выходите, госпожа Эрлан. Будем знакомиться по-настоящему.

Смысл его слов стал мне ясен после того, как мы вошли в дом. Риден указал мне на лестницу, затем провёл в кабинет на втором этаже и не дал даже оглядеться. Я успела оценить лишь великолепное мозаичное панно над рабочим столом, на котором из джунглей выступала чёрная голубоглазая пантера с муаровыми пятнами на лоснящейся шкуре. Странным образом пантера напоминала хозяина дома. Я бы даже заподозрила, что панно выполнено по его заказу, если бы не солидный возраст мозаики: некоторые кусочки смальты потускнели, на других появилась патина.

Риден подвинул мне кресло с высокой спинкой и уселся напротив.

— На свой второй вопрос — почему вы хотите работать у меня? — ответ я уже получил. В присутствии дюжины уважаемых свидетелей вы, по меткому выражению Камиля, «дали плюху министру». Нетрудно предположить, что господин Дебрé вам отомстил. Вы всегда так скоры на руку, госпожа Эрлан?

— Только когда мне лезут под юбку, — предельно честно призналась я. — Причём в присутствии тех самых уважаемых свидетелей.

— А без свидетелей? — хмыкнул Риден.

— А без свидетелей я расцарапала бы господину Дебре мерзкое лицо, выкрутила похотливые ручонки и ещё наподдавала бы по… — здесь я была вынуждена прервать свои кровожадные мечты, поскольку Риден откровенно ухмыльнулся.

— Вы страшны в гневе, госпожа Эрлан.

— Что вы, обычно я кротка и спокойна, — я мило улыбнулась. — Представьте, господин Риден, что во время торжественного обеда к вам в штаны полезет какая-нибудь противная высокопоставленная старуха, причём в полной уверенности, что вы не решитесь на скандал. Вы стерпите?

Он поперхнулся.

— У вас богатое воображение.

— Не жалуюсь, — я чинно сложила руки на коленях.

— Какими ещё достоинствами вы обладаете?

— Не боюсь трупов, пишу без ошибок и хорошо варю кофе, — перечислила я. — Всё.

— Всё? — Риден удивился. — А как же похвалить свой ангельский характер, золотые руки и хозяйственность?

— После того как я врезала министру, про ангельский характер мне лучше помалкивать, с хозяйственностью тоже негусто. По поводу золотых рук… Для вашей же безопасности меня не стоит подпускать ни к чему, что можно испортить, разбить или сломать. Ну разве что вы захотите избавиться от каких-либо надоевших вещей, которые вам жаль выбрасывать в целом виде.

Риден расхохотался.

— Это ужасно… Нет-нет, госпожа Эрлан, не хмурьтесь! Ужасно, что теперь в доме будут жить два криворуких человека, один из которых — я сам. Гю́став с ума сойдёт, ну да это его вина. Нечего было спорить… Идёмте, я покажу вам дом и познакомлю с вашими будущими коллегами.

— Как?.. — растерялась я. — Но вы же не спросили меня ни об образовании, ни о семье! Не задали ни одного нормального вопроса!

— В отличие от вас я внимательно читаю газеты, — он поднялся. — Вы — Янира Кэ́трин Эрлан, дочь Пáтрика и Эми́лии Эрлан. Ваши родители три года назад погибли при загадочных обстоятельствах. В июле вам исполнилось двадцать шесть лет, вы не замужем и не состоите в отношениях, окончили Государственный Университет Сентара, получили диплом филолога и служили в Архиве Министерства внутренних дел… Кстати, почему?

— Почему филолог или почему Архив? — я тоже встала.

— Желательно и то, и другое.

— Филолог — потому что мечтала с детства, а в Архив пошла, чтобы выплатить долги после смерти родителей. В Министерстве хорошие зарплаты, соцпакет и бесплатный проезд, к тому же меня взяли без опыта работы.

— Скучища же, — скривился некромант.

— Работа как работа, — пожала я плечами. — Не всем же трупы поднимать.

— Вы их совсем не боитесь? Трупов? — Риден распахнул передо мной дверь.

— Бояться нужно живых. Покойник уже никому не причинит вреда.

Мы вышли в коридор и спустились на первый этаж. Старинный особняк или прекрасно сохранился, или был недавно полностью отремонтирован. Блестело полированное дерево, сияла начищенная бронза дверных ручек и декоративных вставок, лоснился покрытый матовым лаком наборный паркет. Балясины лестницы были вырезаны в виде диковинных рыб, потолок холла покрывали панели с витиеватым орнаментом.

— Это ваш родовой особняк? — осторожно спросила я.

— Вы действительно обо мне ничего не знаете или так ловко притворяетесь? — пристально посмотрел на меня Риден. — Впрочем, неважно. Гюстав или Агнéс вас всё равно просветят, они любители душещипательных историй. Здесь столовая, дальше кухня и служебные помещения. Нам во-он в ту дверь, только сначала постучим. Агнес терпеть не может, когда её отвлекают от готовки.

На стук отозвался приятный женский голос:

— Тери́, до обеда ещё два часа!

Риден улыбнулся и приоткрыл дверь:

— Агнес, я не один.

— Ю́сти тоже потерпит, — сказала невысокая пухленькая женщина, которая стояла спиной к нам на низенькой скамеечке перед плитой и помешивала что-то на сковороде. — Тем более я готовлю его любимый жюльен…