Ученик - 『RIKER』

На кухне Иса резала хлеб. Не спеша, длинным ножом, придерживая буханку ладонью. Она слышала нас, но вмешиваться не торопилась.

Я съел ещё две ложки.

Даррен достал из ящика гибкий шланг, поморщился, сунул обратно, потом вытащил две металлические скобы разной длины и положил рядом.

— А куда ты?

— На восточный узел. У посадочного поля, — добавил Даррен, увидев, что я не понял.

Я перестал жевать.

Посадочное поле я видел издалека. Плоское тёмное пятно за крайними постройками, дальше по дороге, там, куда Иса обычно не ходила и куда меня одного, разумеется, никто не пускал. Иногда над той стороной посёлка появлялись машины. Обычные атмосферные — небольшие, быстрые, почти бесшумные на высоте. Один раз я видел что-то крупнее: светлое брюхо за облаками, потом долго гудело, но саму посадку закрывали дома.

Слов я к тому времени знал уже много. Что именно стоит за половиной из них, выяснялось куда медленнее.

— Я с тобой.

Даррен снова занялся ящиком.

— Нет. Ты в машине посидишь семь минут, потом полезешь смотреть, что я делаю, а там рабочая зона. И холодно ещё.

Я быстро нашёл в этом две решаемые проблемы из трёх.

— Я оденусь. И могу сидеть.

— Каэл.

Тон означал, что переговоры он считает завершёнными. Я посмотрел на Ису.

Она продолжала резать хлеб, будто вопрос её пока не касался.

— Я не буду мешать.

Иса наконец сказала:

— Ты вчера после обеда уснул на полу возле стола.

— Я не уснул. Я лежал.

Иса сложила два ломтя друг на друга, примерилась к контейнеру и отрезала у одного край.

— С закрытыми глазами лежал. Минут сорок.

— Я думал.

Даррен фыркнул в ящик.

Я повернулся к нему.

— Там можно сидеть.

— Можно, — согласился он. — Только я туда работать еду, а не тебя караулить.

Иса сложила ломти в контейнер, закрыла его и убрала нож. Потом вытерла руки о полотенце и подошла к двери. У них с Дарреном начался разговор, в котором я сначала не участвовал вовсе. Он сказал, что будет на восточном узле, не у самой площадки; она напомнила про прибытие; он ответил, что как раз поэтому и едет сейчас, пока грузовые не начали гонять туда-сюда. Иса спросила, надолго ли. Даррен сказал: если прокладка, то недолго; если вал, то к вечеру. Она спросила, какая прокладка, и по его лицу было видно, что этот вопрос застал его уже на полпути к другой мысли.

— Да не та, — сказал он. — На малом контуре. Там вчера давление опять гуляло. Кор говорит, датчик, а датчик весной меняли. Я хочу глазами посмотреть, пока они не начали всё разбирать.

— А ребёнок где будет, пока ты глазами смотришь?

Даррен посмотрел на меня.

Я сидел очень прямо.

— В кабине.

— В кабине он будет первые семь минут.

— Восемь, — сказал я.

Иса перевела взгляд на меня.

— Очень убедительно.

Всё это время она уже доставала из нижнего шкафа мою тёплую куртку.

Я не стал улыбаться. Иса ещё вполне могла передумать.

Даррен тоже заметил куртку и ничего не сказал.

— За ограждение не выходит, — продолжила Иса. — К краю площадки не подходит. Если начнётся разгрузка — сидит там, куда его посадили. Не «я только посмотреть». Не «там совсем близко». И поесть заставишь.

— Я умею есть сам.

— Я не тебе.

Даррен закрыл первый ящик и попробовал поднять второй одной рукой. Не получилось. Он переставил хват.

— А я, по-твоему, не кормлю ребёнка?

Иса сунула мне куртку.

Иса напомнила ему про тот раз, когда он объявил обедом сухой хлеб. Даррен немедленно вспомнил сыр; Иса — что сыр в итоге съел он сам.

— Он отказался, — сказал Даррен, пока я пытался попасть рукой во второй рукав.

Я застрял в подкладке и разозлился.

— Он был горький.

— Вот. Осознанный выбор.

Иса помогла мне вытащить руку из складки подкладки, застегнула куртку до конца и, не отпуская ворот, договорила уже Даррену:

— Доедете — напиши. И если планы поменяются и полезешь за ограждение, одного в машине его не оставляй.

— Я туда вообще не собираюсь.

— Я услышала «не собираюсь». Хорошо.

Даррен открыл рот, но спорить всё-таки не стал.

Через пять минут мы вышли.

Рабочий вездеход стоял за мастерской, а не возле дома. До него пришлось идти через половину посёлка, и уже на этом этапе моё тело решило напомнить, кто из нас главный.

Сначала всё было нормально. Ночной мороз отпустил, но земля ещё держала холод. По краям дороги лежал старый зернистый снег, сверху серый от пыли. Из канавы тянуло водой. Оранжевое солнце висело невысоко,