Диссидент-3: Дайте собакам мяса - Игорь Черемис

Третья женщина – её звали Зинаида Степановна – тоже легко пошла на контакт и даже сама предложила место встречи. Из Конторы я сбежал после обеда, до пяти успел побеседовать с предыдущими контактами от Лёшки, так что шесть вечера в сквере у Большого меня вполне устроили. Я даже успел забежать обратно в управление и перекусить в столовой – она, правда, уже закрывалась, но нераспроданные булочки и остывший кофе у буфетчицы нашлись.

Зинаиду Степановну я узнал сразу, хотя никогда её не видел. Полноватая женщина лет пятидесяти с высоким шиньоном на голове и в боевой раскраске вышедшей на тропу войны хищницы; слишком короткое для её возраста и фигуры платье в вертикальную полоску; множество колец на пальцах и ещё больше – колье на шее, которая предательски выдавала возраст её обладательницы. И вычурные солнечные очки в яркой белой оправе с крыльями – очень полезный атрибут в летней Москве 1972 года. Я снял свои – самые обычные, отечественные, но вполне справляющиеся со своей функцией – и убрал их во внутренний карман пиджака. Да, пиджаки мы носили даже по этой жаре, хотя некоторые опера вызывающе щеголяли в рубашках с короткими рукавами.

Зинаида Степановна заняла одну из лавочек, расположившись так, чтобы ни у кого не возникло желания сесть на свободное место – этот сигнал считывала вся немалая толпа, которая у вечеру заполонила весь центр. Я подошел, встал напротив женщины, чуть склонил голову и спросил:

– Это вы Зинаида Степановна?

Она небрежным жестом сняла очки, подняла на меня взгляд – и я заметил то самое разочарование, которое уже видел в глазах её приятельниц.

– Виктор Алексеевич?

– Он самый, – улыбнулся я. – Позвольте присесть?

– Конечно, – она подвинулась. – Я думала, вы постарше, а у вас, оказывается, звания даже детям раздают.

Это было грубо, но в чем-то она была права. Мой экспресс по карьерной лестнице был слишком быстрым.

– Не всем детям, только лучшим, – я снова улыбнулся. – Не обращайте внимания, тем более что я без мундира.

– А у вас они разве не обязательны? – уточнила она.

– Только при особых обстоятельствах, – пояснил я. – Сейчас – нет, обстоятельства вовсе не особые. Рад знакомству, Зинаида Степановна.

– Зовите просто Зинаидой, – она нелепо махнула рукой с очками. – А то я чувствую себя совсем старухой рядом с вами.

– Тогда вы можете называть меня Виктором, так даже лучше.

– Хорошо, Виктор... – она чуть запнулась. – Так зачем я вам понадобилась? Надеюсь, ваши слова о том, что мне ничего не грозит, не были пустым враньем?

– Ну что вы! У меня и в мыслях не было врать вам... Вот, посмотрите.

Я достал одно из писем неизвестной доброжелательницы – в нем она требовала арестовать меня и отправить на Колыму, – и протянул собеседнице. Она взяла письмо с легким сомнением, но всё развернула его и вчиталась. Спустя несколько строк письмо опустилось ей на колени, она подняла глаза к небу – вернее, к скульптурной композиции с Аполлоном и лошадьми над портиком театра, – немного посидела так и вернулась к чтению.

Я терпеливо ждал.

– Я понимаю, в чем будет ваш вопрос, – она вернула мне письмо, и я положил его в карман. – Даже готова ответить. Но прежде вы ответьте мне на один вопрос.

– Если смогу, – согласился я.

– Что будет автору этого... с позволения сказать... послания?

Я пожал плечами.

– Возможно, ничего. Но это в том случае, если она прислушается к голосу разума и перестанет отвлекать людей своими выдумками. Иначе... в принципе, отправление анонимных писем ненаказуемо, но я