Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

находился блиндаж Орлова с его отдельным пунктом особой связи. Там внутри горел свет, раздавались голоса. На фоне подсвеченного изнутри проема входа стояла незнакомая фигура коренастого человека в полушубке и в папахе, с какой-то папкой под мышкой. А рядом — знакомый, чуть сутулый, силуэт Орлова в шинели и с ушанкой на голове. Его характерные круглые очки не оставляли снайперу никакой возможности спутать особиста с кем-то другим.

От неожиданности Ловец остановился, стараясь разглядеть в темноте, кто же это в папахе? Попаданец было подумал, что, наверное, папаху носит командир очередного батальона из подкрепления, которое прибыло сегодня. Но, полковничью папаху вряд ли носил простой комбат. Или, может, сам командир полка пожаловал к ним на передовую?

Пока он пытался понять, справа за спиной послышался голос Смирнова:

— Вот и начальство нас навестило.

«Опять следил за мной, гад ползучий», — подумал Ловец.

Но вслух спросил:

— Что еще за начальство? Комполка, что ли, приехал посмотреть на окопников?

Смирнов не ответил, но тут Орлов, услышав их голоса, позвал Ловца. Голос особиста прозвучал напряженно, почти тревожно. Уже по одному этому тону младшего лейтенанта госбезопасности стало ясно, что начальник стоит рядом с ним в этой самой папахе.

Ловец двинулся навстречу. По пути он машинально проверил, застегнут ли маскхалат, скрывает ли он бронежилет и тактическую разгрузку. Он совсем не хотел сходу шокировать начальство, шел, чувствуя, как внутри все сжимается от тревожного предчувствия. Возможно, это тот самый тип, чей призрачный образ маячил за всеми действиями Орлова? И, может быть, тот, чья воля спасла их от немецких атак, вытребовав в последний момент танки и самолеты, чтобы отбросить немцев от высоты? Если это так, то кто же он? Кто-то из штаба фронта? И теперь Ловец шел, чтобы посмотреть в глаза новой загадке.

Как только Ловец приблизился, Орлов заговорил тихо, но отчетливо, с какой-то казенной, почти церемонной интонацией:

— Товарищ Ловец. Вас к себе требует майор государственной безопасности. Для отчета о действиях группы и постановки новых задач.

«Ну вот, начальство из НКВД прибыло по мою душу, — с ледяной ясностью подумал Ловец. — Значит, сейчас начнется самое интересное».

Ловец молча кивнул. Его взгляд скользнул по фигуре майора. Тот стоял, чуть расставив ноги в добротных, не по окопному чистых валенках, руки в глубоких карманах полушубка из овчины, похожего на дубленку. Лицо в профиль на фоне дверного проема блиндажа, подсвеченного изнутри керосиновой лампой, казалось высеченным из гранита: массивный подбородок и прямой тяжелый нос напоминали истукана с острова Пасхи. В его уверенной осанке угадывалась привычка руководить ситуацией, а не прогибаться под нее.

— Майор Угрюмов, — отрекомендовался тот, не протягивая руки. — Пройдемте для разговора.

Он указал рукой на блиндаж, приглашая снайпера внутрь. Ловец подчинился. От этого человека исходила власть и готовность в любой момент ее применить. Внутри никого не было. Все остались снаружи. Они охраняли. Когда Угрюмов захлопнул за собой дверь, Ловец внимательно рассмотрел его лицо, перечерченное старым сабельным шрамом. Перед ним находился не штабной кабинетный червь, а настоящий волкодав сталинской закалки.

Голос майора был низким, глуховатым, без эмоций, когда он сказал:

— Вы — тот самый Ловец. Расскажите о себе.

Это было требование подтвердить свою сущность, и Ловец ответил:

— «Ловец» — это мой позывной. Я снайпер из Особого резерва, — четко озвучил попаданец свою легенду.

Угрюмов не возразил. Лишь в глазах мелькнула какая-то искра иронии, но тут же погасла. Майор явно умел держать себя в руках. Он медленно, оценивающе оглядел снайпера с ног до головы. Его взгляд задержался на непривычном покрое маскхалата, на странной угловатости бронежилета, выпирающего массивным воротником из-под откинутого капюшона, на шлеме необычной, несоветской формы. Этот взгляд был подобен рентгену — майор будто пытался увидеть не только самого Ловца, но и все те его устройства, что были спрятаны под тканью, в карманах и даже в глубине бывшего блиндажа немецких связистов. Ему, разумеется, обо всем подробно докладывали… И от этого взгляда на сердце у попаданца похолодело еще больше. Он понимал, что игра в кошки-мышки заканчивалась. Теперь перед ним был тот самый кот, который решил, что с мышкой пора заканчивать церемониться. И, возможно, настала пора ее съесть.

— Орлов доложил о вашей эффективности, — промолвил Угрюмов. — Цифры убитых вами оккупантов впечатляют. Спасибо за высоту и за ее удержание. Одно это уже достойно серьезной правительственной награды.

В словах майора не было тепла, лишь констатация факта: благодаря усилиям Ловца высота отбита у противника и удержана. Но, майор приехал явно не для того, чтобы благодарить.

— Однако, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого только весомее, — у меня есть вопросы к вам лично, товарищ Ловец. К вашей личности. Ведь мы с вами оба отлично знаем, что никаких парашютистов из Особого резерва Ставки в этот квадрат не забрасывалось.

Угрюмов сделал небольшую паузу, давая своим словам осесть в сознании собеседника. Треск поленьев в печке показался в этот момент Ловцу надвигающимся громом небесной кары за свое вранье. Но, он взял себя в руки, не показав виду, что нервничает. Просто промолчал. А майор продолжил говорить.

— Ваше снаряжение, — Угрюмов четко выговаривал каждое слово, — представляет исключительный интерес. Эксперты, которым я показал вашу винтовку и необычный бинокль с ночным зрением, были поражены. Они сказали, что подобные технологии не могут существовать ни в одной стране. Ни у нас, ни у союзников, ни у немцев. Нигде в мире.

Ловец по-прежнему стоял неподвижно, его лицо оставалось спокойным и непроницаемым, но внутри все уже кипело. Легенда, которую он придумал, развалилась. Все то, что он выдумал о своем появлении в 1942 году, летело к чертовой матери! Мозг попаданца лихорадочно работал, перебирая варианты. Отпираться? Ссылаться на особую секретность? Но этот человек уже не поверит в байки ни про «экспериментальные образцы» ни про «тайный ленд-лиз». Он сюда приехал за правдой. Или за тем, что он за правду сочтет. Между тем, Угрюмов предъявлял свои доводы дальше.

— Эксперты выдвинули две гипотезы, — Угрюмов не отводил своего тяжелого взгляда от лица Ловца. — Обе фантастические. Первая — что вы не с нашей планеты. Вторая — что вы не из нашего времени, а из будущего.

Майор госбезопасности произнес это абсолютно серьезно. Без тени улыбки, без всякой иронии. Как следователь, озвучивающий самое невероятное, но единственно логичное объяснение найденным уликам.

— Какие-то очень необычные предположения у ваших