Командор - Никита Киров

Свет здесь уже горел. Винты плавно останавливались.

Я увидел встречающих. Снова были гвардейцы, ещё несколько десантников, кто остался дежурить на крепости. Но главное, что здесь был сам генерал Кондратьев.

Неудивительно, что он здесь, ведь в районе всего одна крепость из трёх, вот командующий всем имперским десантом и находился вблизи фронта. Но он не просто командующий — генерал и создал этот род войск вместе с покойным командором Шлейном.

Усатый семидесятилетний старик в простом пятнистом камуфляже и военной кепке вместо фуражки стоял прямо и приложил руку к головному убору, приветствуя нас.

По устоявшейся традиции, если генерал находился на крепости, то он лично встречал десант, вернувшийся из боя. Конечно, не пожимал каждому бойцу, это лишнее, только командирам. Но бойцам всё равно нравилось видеть, что генерал оставил свои важные дела ради встречи прибывших.

Мне и самому нравились традиции десанта. Именно в такие моменты многие из нас чувствовали, что находятся среди своих. И что даже генерал, который в обычное время был для многих недосягаемым, сейчас был одним из нас, таким же десантником, как и все.

В других войсках такой традиции не было.

Я выбрался из вертолёта первым и встал перед генералом по стойке «смирно».

— Господин генерал, имперский десант с боевой задачи вернулся. Задача выполнена.

Он внимательно посмотрел на меня усталыми глазами и протянул мне руку.

— Поздравляю, капитан. Благодарю за службу!

— Служу империи!

Да, служу империи. Именно ей.

Генерал выслушал отчёт, а его адъютанту я передал список убитых, раненых и пропавших без вести. Впрочем, я сделал три копии, ведь прекрасно знаю, как адъютанты относятся к таким вещам. Наверняка опять потеряют.

После генерал остался ждать майора Беннета. А вот императорские гвардейцы ждали именно меня. Не хотели откладывать визит, раз уж меня вызвали, и хотели увести сразу. Но хоть про госпиталь не напоминают.

Теперь пора предстать перед правителем и увидеть всё самому.

— Старшина, — позвал я, — личный состав провести в казармы. И можете отдыхать.

— Есть, — отозвался Ильин.

И в его глазах я увидел огромное облегчение. Вернулся сам и вернул бойцов, ведь несмотря на свою строгость, он болел за каждого из них.

— Капитан Климов, — тем временем высокий гвардейский майор встал передо мной. — Его Императорское Величество вас ожидает.

— Я готов.

— Прошу за мной.

Они повели меня, но не под конвоем, а как почётный караул, разве что забрали оружие, но так положено.

А офицер-инспектор Кеннет какое-то время шёл рядом.

— Это большая честь, капитан, — тихо сказал он. — Жаль только, что вам не понравится, что вы там увидите.

— О чём вы, инспектор?

— Здесь, наверху, совсем не так, как внизу. Но вы и сами это знаете. Я буду позже, — вдруг спохватился он, будто что-то вспомнил, — пока нужно отойти.

* * *

Раньше мне не дозволялось посещать кают-компанию для высшего командования. У десантных офицеров была своя, небольшая, на нижней палубе.

Так что сегодня я иду наверх впервые.

Мы шли через коридоры крепости. Они были похожи на корабельные — низкие потолки, переборки, местами вдоль стен тянулись трубы с дрожащими стрелками манометров и висели кабели в оплётке.

Местами были просторно, местами приходилось пролезать через низкие люки. Пол везде состоял из рифлёного металла или решёток, воздух пах машинным маслом и горячим игниумом. Гул двигателей был слышен повсюду но вскоре я к нему снова привык, как и раньше.

Наконец, мы добрались до подъёмника и вскоре оказались на этаже, где я раньше не был.

И тут под ногами лежала ковровая дорожка красного цвета, очень толстая. И стены отделаны под дерево. Гвардейцы шли по обе стороны от меня, пока не остановились перед массивными двустворчатыми дверями кают-компании для старших офицеров.

Когда они открыли их, я понял, о чём мне говорил Кеннет. Ведь в империи большой праздник, и вся страна его отмечала… кроме нас.

Очень громко играла весёлая музыка. Офицеры в парадной форме разных родов войск смеялись и веселились, кто-то танцевал. Мимо меня прошёл слуга в белом костюме, неся в руках поднос, на котором стояли бокалы с шампанским. На маленькой сцене толпились музыканты с инструментами.

Здесь были и женщины, весёлые и молодые. Были и в возрасте, наверняка жёны генералов и имперских сановников. Были и сами сановники — чопорные, наглые и влиятельные, которые смотрели на всё, презрительно прищуривая глаза.

Это офицеры Генерального штаба и приближённые к императору советники. Вот кто вчера пускал фейерверки. Праздновали День Основания империи.

На столах были расставлены изысканные закуски, так непохожие на то, что мы ели внизу, и выпивка: вино многолетней выдержки, коньяки и прочие дорогие сорта. А не смешанный с речной водой спирт.

«Увидишь сам», — говорил Крыс, когда я требовал доказательства. Я и вижу. Но помимо веселья, я видел другое.

Здесь были офицеры в роскошной серой форме, с аксельбантами и золотом на погонах, с высокими воротниками и мундирами, сшитыми по фигуре. Офицеры императорской армии Дискрема, союзники нового правителя. На груди видны эмблемы с головой быка — герб Высшего дома Хардален.

А у дальней стены в широком красном кресле сидел светловолосый молодой человек, уже выпивший, в чёрном с золотом мундире. Рядом с ним прямо на подлокотнике сидела женщина в военном костюме и фуражке.

Женщину я никогда не видел, но понятно, что её могли скрывать, чтобы не вызывать недовольство раньше времени. Особенно если это та невеста из Дискрема.

А вот молодого императора я видел. И в газетах, и на плакатах, и по телевидению, а однажды даже вживую, на параде. Сейчас он был пьян, но лицо узнаваемое.

Император и его невеста посмотрели на меня.

Именно это было самым странным.

Более странным, чем всё, что я видел за последнее время.

Их глаза.

У них такой же оттенок, как у огня свечей духа, но более яркий. Серо-синий, холодный, и он светил ярче, чем лампы на потолке и блеск золотых погон «союзничков». Этот огонь меня слепил.

Когда я видел императора в прошлый раз, у него не было такого взгляда.

И это могло означать только одно. Они оба — Небожители. И вижу эти глаза только потому, что я и сам теперь Небожитель.

Но ведь Небожители мертвы. Так ведь я-то жив…

И… неужели никто не знает этого, даже заговорщики? Значит, всё совсем не так, как они думали.

Но главный вопрос был другой: видят ли эти двое, кто я такой?

Вот сейчас