Земский докторъ. Том 9. Падение - Тим Волков

женщина был одета в длинную шерстяную юбку и синюю добротную кофту, с бисером, блестящими пуговицами и белым кружевным воротником. На блузе сияла драгоценным сапфиром брошь, на пальцах золотились кольца и перстни.

— Ты куда это так вырядилась-то? А, Варвара? — поднимаясь по высоким ступенькам крыльца, с усмешкою обернулся парень.

— Кому Варвара, а кому — Варвара Степановна! Ну, проходи уже.

Гость толкнул верь…

— Стоять!

Взметнулось над лавкой темное револьверное дуло! Взметнулось и упало…

— А, это ты, Мыло.

— Я… Лекарства вот тебе привез. То, что Варвара просила…

Убрав револьвер, на лавку устало откинулся… точно такой же мордоврот, только выглядевший малость поинтеллигентнее и постарше. Лет двадцати пяти, с бритым холеным лицом и перевязанной бинтами грудью. Хмыкнув, он кивнул гостю:

— Садись! Варя, налей… Мне тоже!

— Сереж! Ты ж раненый!

— Ниче… Теперь уж все заживет! Еще погулеваним… а, Варварушка?

— Погулеваните… Коли Ермол даст!

Вытащив из резного буфета початую «четверть», женщина плеснула по стаканам мутную жидкость. Поставило на стол и блюдо с солеными огурцами.

— Закусите пока. Скоро обедать сядем… Да покумекайте, как Ермола вызволить!

— Попытались уже… Черт! — сморщившись от боли, выругался Сергей. — Ну, давай, Мыло. За нас!

— За нас!

Чокнулись. Выпили. Закусили…

— Я до обеда — в лавку! Гляну, что там…

Повязав узорчатый платок, Варвара скрылась за дверью…

— Эх, — похрустел огурцом Сергей. — Знать бы, куда Ермол рыжье спрятал?

— Может, Лемех знает?

— Знал бы — давно забрал да свалил! — дернувшись, раненый выругался матом. — Ох, не верю я ему, Коля! Не верю!

— А чего не веришь-то? — повел плечом Мыло. — Вон он как в амбаре себя проявил! Двух жмуров заделал. И хоть бы хны! Не зря ж Ермол его ценит.

— И все ж… Ну, давай, налей… Помнишь того фраера, с которым мы Лемеха видали? Ну, он еще от нас прятался…

— Да не прятался, отвернулся просто…

— Во-от! Отвернулся! А усы-то у фраера — клееные!

— Да ну!

— Вот те и ну… Ну, будем!

— Будем!

Выпив, Серый поставил стакан на стол:

— И еще мы их как-то с Варей видали. Обоих! В трактире сидели… И фраер тот был — без усов!

— Так, может, другой?

— Не-е, Мыло. У меня глаз наметан. Может, никакой это и не фраер? Мент!

— Да ну ты, Серый, и скажешь! — хмыкнув, перекрестился Николай. — Какой, к черту, мент? Хочешь сказать, ссучился Лемехов?

— Да если и не ссучился, то — сам по себе!

— Да ты вспомни, он же на ментов налет придумал! Н, чтоб Ермола отбить.

— Придумал, да плохо!

— Да просто вышло так! Вспомни, как он из маузера ментов валил! А потом еще из наганов.

— Да-а… — протянул Сергей. — Маузер да еще два нагана. Куда столько? Мы вот с Варей задумались…

Мыло вдруг дернулся:

— Ты… Ты что, всерьез с бабой совет держишь?

— Варя — маруха верная!

— Ага, верная… До первого блудливого цыгана!

— Язык придержи!

— Да я… Ладно… Давай, накатим еще.

— Давай!

Коля налил по полстакана. Чокнулись «за удачу», выпили.

— А лекарства-то тебе Лемех раздобыл! — кивнув на брошенную в угол котомку, Николай усмехнулся. — И еще кое-что попросил у тебя подержать, спрятать. Доверяет, ага!

— И что, интересно? — равнодушно спросил Сергей. — Явно ж не рыжье да не камешки!

Мыло пожал плечами:

— Альбом какой-то… семейный, что ль. Дорог, говорит, как память. Верно, не захотел, чтоб менты…

— Надо же, нежный какой! Чушь собачья!

— Может, не чушь… Может, там тайник какой? Хочешь, давай, глянем?

— Тайник? — насторожился раненый. — А вот это — да! Это с Лемеха станется. А ну, поглядим…

Развязав котомку, Мыло вытащил пакет с лекарствами и увесистый фотографический альбом в коричневом коленкоровом переплете с золотистым тиснением.

— Солидно! — заценил Серый.

— Тяжелый какой! — Николай усмехнулся. — Может, и впрямь, что-то запрятано? Монеты! Царские золотые! А ну… поглядим…

Страшной силы взрыв вдруг потряс Троицкое! Из дома Варвары вылетели вместе с рамами стекла. Густой черный дым поднялся к небу. Испугано воя, заметался по двору пес.

Глава 19

О взрыве в Троицком доктору рассказал Иванов, с которым Иван Павлович невзначай столкнулся в совнаркомовской столовой. Оба, взяв по борщу, уселись за дальний столик.

— Что такой хмурый? Не выспался? — глянув на приятеля, усмехнулся доктор.

— Да мотался, черт, по всяким Станам… Да вот, в Троицком… — позабыв про борщ, Валдис махнул рукой. — Рвануло там — мало не показалось! В соседних избах стекла повылетали. И, главное, наши фигуранты там оказались… милиция их как раз выпасла, да вот, увы, поздно.

— Какие фигуранты? — опустив ложку, Иван Палыч вскинул глаза. — Неужели…

— Ну да! Ермола не позабыл? Его людишки…

Кто-то, слегка картавя, поздоровался, проходя мимо:

— Здравствуйте, ребята! Рад видеть! Что, на заседание прибыли?

Приятели разом повернули головы.

— Здравствуйте, Владимир Ильич! Да, на заседание… — улыбнулся доктор. — Кажется, о Лиге Наций будет вопрос?

— Да-да, о ней! Нас таки приняли, да, — Ильич подмигнул и рассмеялся. — И Настя такая молодец! Главное, и буржуи ее приняли. Вот что значит — царская дочка! И сестер ее товарищ Чичерин хвалит… А некоторые предлагали расстрелять… Да, Иван Палыч! Как там у тебя с вакциной? С разработками, с лекарствами новыми? Американцы концессию просят… Хотят два завода ставить. Один у нас, другой — у себя. Где-то в Чикаго, кажется.

— Так славно же Владимир Ильич! — улыбнулся доктор. — Наши технологии, американские деньги…

— Согласен, батенька, славно! А где бы вы предложили строить у нас?

— Так в Зареченске! — Иван Павлович не думал ни капли. — Мы уже начали там…

— Ну, Зареченск, так Зареченск. Фармацевтика — архиважное дело! — потерев руки, председатель Совнаркома с веселым прищуром глянул на Валдиса. — А вы, товарищ Иванов, что такой грустный? Много, батенька, курите! Или Феликс Эдмундович покоя не дает? Ну да, ну да… он же у нас нынче и швец, и жнец… да еще и на дуде игрец… Х-ха! Эва, как хорошо сказанулось! А вы что так на меня смотрите, Иван Павлович?

— Как это —