Кодекс Практика: Страница 2 - Артем Сластин

class="p1">В любом случае, крышка была подозрительно лёгкой. Создавалось впечатление, словно кто-то с обратной стороны помогал мне её поднять. Именно в этот момент меня накрыло очередной волной паранойи, которая и помешала выбраться наружу.

После убийства двух людей, к которым я, пускай и не питал особой приязни, мой разум решил, что теперь в каждом переулке, за каждым гнилым ящиком меня будет ждать человек с ножом за пазухой. Каждый прохожий станет шептаться именно обо мне. Каждый случайно брошенный взгляд будет содержать нотки осуждения и отвращения. И всё это, лишь начало моего путешествия во тьму.

Скачок от нуля до сотни произошёл практически моментально. Я чувствовал, как где-то на периферии сознания зарождаются образы: лица тех, кто может меня выдать, и кто может прийти по мою душу с мечом наголо.

Но нечто внутри всё ещё держало ментальную оборону.

Я снова выдохнул, трижды, медленно, размеренно. Закрыл на мгновение глаза и приказал разуму успокоиться. Что бы ни произошло дальше, это будет исключительно моим осознанным выбором, а никак не порождением больной фантазии.

Три. Два. Один.

Кажется помогло, по крайней мере дышать стало легче, а сдавливающее чувство в груди, оставило после себя неприятный осадок и решило на время меня покинуть. Я толкнул крышку дальше и спокойно вылез, обнаружив, что внутри всё заметно изменилось.

Мебели в доме и так не было, лишь лежанка, но теперь и она была разломана на куски.

— Да уж, это явно дело рук этих двоих. — Пробубнил себе под нос, словно вёл беседу с несуществующим персонажем.

Я опустил голову и зачем-то зарядил ногой по деревянному обломку и тот отлетел в сторону так, словно я со всей дури запулил по футбольному мячу. На секунду замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это уже в третий раз, когда моё тело ведёт себя довольно странно. И под словом странно, я, конечно же, имею в виду невесть откуда взявшееся проявление силы.

Логика подсказывала очевидное: всё дело в кровавых пилюлях практика. Именно они залечили моё тело, не дав кишкам вывалиться наружу после удара ножом. Именно они срастили порванные мышцы и затянули раны, которые должны были гноиться неделями. И, судя по всему, именно они придали мне дополнительных сил. Мир вокруг будто стал легче, многое, что раньше от меня требовало усилий, теперь стало намного проще.

Дабы проверить собственную теорию, я подошёл к крупному обломку лежанки, перехватил его поудобнее, и не напрягаясь особо, швырнул в дальнюю стену хибары.

Тяжёлая деревянная конструкция, которую раньше я с трудом поднял бы, пролетела через всю комнату и с грохотом врезалась в каменную стену.

Раньше мне бы понадобились обе руки, чтобы провернуть такой акробатический трюк, а теперь хватило всего одной? Я посмотрел на собственные ладони, замечая, как между линиями забились чёрные точки грязи и задумался.

Я переступил через черту?

Первое, что пришло на ум, вернуться обратно в подвал и доесть остатки пилюль. Если пять штук не только вылечили меня, но и позволили сделать первый шаг к бессмертию, что будет дальше? Насколько сильнее я смогу стать, поглотив пять, десять, двадцать пилюль?

Да, бывший владелец лаборатории смог наварить всего лишь десяток. Но у меня осталось его оборудование, помещение, ритуальный круг, а в голове, рецепт, которые я успел запомнить, листая его записи.

Что, а главное кто станет мне мешать, особенно теперь, когда я фактически сильнее любого смертного?

Мысль опьяняла.

Она, словно распутная женщина, от которой не можешь оторвать глаз, касалась кончиками тонких пальцев моей груди и ласково опускалась всё ниже. Я медленно выдохнул, чувствуя, как по коже побежали мурашки, а на шее появилось тёплое ощущение чужого дыхания.

Кого мне жалеть? Эти люди отбросы. Фэн меня предал, Сумо и его шайка, от которой, впрочем, никого практически не осталось, мусор, который только и умеет, что грабить слабых. А остальные? Торговцы на улице? Они смотрели, как я мучаюсь, и даже пальцем не пошевелили.

С каждым ударом сердца во мне разгорались медленно тлеющие угли решимости. Где-то глубоко внутри просыпался животный голод.

Внизу живота потянуло. Сладко, томно, как перед поцелуем.

Я открыл глаза, ощущая, как невидимая спутница положила ладони мне на плечи и коротко подтолкнула вперёд, заставляя сделать первый шаг. Первый шаг, после которого мне до кровавого зуда захотелось сырого мяса. Причём обычная тушка меня больше не интересовала. Есть домашний скот было уделом обычных смертных, а мой голод теперь сможет утолить лишь плоть духовных зверей.

Чтобы становиться сильнее, развиваться и начать строить планы о созданиях ещё больше пилюль, мне потребуется мясо зверей как минимум первого уровня. Его будет достаточно, чтобы заняться упражнениями, попутно изучая трактаты, оставленные после себя тёмным практиком. Его дело не будет забыто.

Однако, до этого требовалось ещё дожить, а организм яростно требовал пищи, так что думаю на время, сойдёт и простая человеческая. Не мясо людей конечно, а еда, которой они насыщают свои тела.

Я вышел из хибары, впервые за долгое время расправив плечи. Поношенная старая рубаха, единственная, налезшая на мои плечи, позволила скрыть те кровоподтёки, которые не удалось оттереть рукам. Лун и Вэй, чьи тела скорее всего в тот момент пожирали крысы в канализации оставили после себя щедрые дары.

В моём распоряжении было чуть больше трёхсот монет, которых с лихвой должно хватить на приличную одежду, покупку какого-нибудь простенького оружия, лучше чем кинжал, которым вскрыли моё брюхо, и сытный ужин. Ведь на улице уже смеркалось.

Первым делом решил смыть с себя кровь, прежде чем отправляться за одеждой и пошёл в местные купальни.

Узкая, вытоптанная дорога тянулась между кривыми лачугами, слепленными из досок, глины, помоев и всего, что удавалось найти обитателям трущоб. Крыши давно провисли и их где-то попросту прикрывали тряпками, а где-то старой пожухлой соломой. Грязь под ногами не высыхала даже к утру и в течении дня её утрамбовывали ногами бедняков в плотную кашу из земли, отходов и мусора. Вдоль стен домов сидели люди, все как один худощавые с потухшими глазами и в одежде, которую назвать обносками у меня даже не поворачивался язык. Некоторые из них смотрели куда-то за горизонт, мечтая о светлом будущем, которого у них никогда не будет. Другие ковырялись в глиняных мисках, запихивая в беззубые рты ломтики овощей с липким рисом, который, судя по запаху, начал портиться ещё вчера.

При мне один из бедняков встал, сделал несколько шагов вперёд и замертво упал лицом в грязь. Со стороны могло показаться, что он попросту сдался и выбрал смерть