Кодекс Практика: Страница 2 - Артем Сластин

Где делать разрезы, как подрезать сухожилия, чтобы при термической обработке, тело не согнулось в позу мёртвого паука. Все эти «процедуры» выстраивались в чёткую структуру подготовки жертвы к алхимическому ритуалу, а когда всё подошло к концу, я представил её лёжа на столе, полностью обнажённой и маленькими надрезами на плечах, лбу, животе и груди.

— Да что со мной такое? — Резко шлёпнул себя по голове, насильно прогоняя чужие мысли и схватил стакан с напитком.

Вино. Слабое, разведённое с чем-то, которое пили местные за неимением доступа к источнику чистой воды. Видимо она тоже поняла, что мы с ней примерно ровесники, иначе поставила бы кружку пива или графин рисового ликёра. Я сделал несколько глотков, так как с чувством голода, меня атаковала и жажда, а затем опустил голову вниз.

На первой тарелке лежали куски с нарезанной курицей, щедро залитой густым, блестящим соусом. Кожица у неё была тёмно-янтарная, местами почти красная от масла с перцем, а сверху всё было усыпано рубленным чесноком, зеленью и хлопьями чили. Соус стекал по мясу, образуя на тарелке насыщенную маслянистую лужицу с пряным ароматом, что оправдывало название.

У меня потекли слюнки.

На второй тарелке лежало одно варенное яйца, мелко нарубленные малосольные огурцы и две рисовых булочки мантоу без начинки, которые заменяли мне рис. Удивительно, но никогда бы не подумал, что в трущобах можно наткнуться на такой, вполне презентабельный ужин, которому скорее место было на ярусе ремесленников, но время было не для манер.

Я накинулся на еду, словно узник из концлагеря, в котором провёл не менее десяти лет каторги. Первым в рот залетела рисовая булочка, которую даже не стал рвать на куски, а закинул целиком. Сухая, безвкусная, практически как картон, её обычно ели в прикуску с щедрым на специи соусом, а не жрали как я.

Но опять же… голод.

Курица оказалась намного мягче и от резкого колорита с постной булкой, вкус показался едва ли не божественным. Она пропала так же быстро, как и появилась на моём столе, а затем руки дошли до огурцов и последнего мантоу. В итоге я справился всего за несколько секунд, приковав взгляды местных завсегдатаев.

Девушка вернулась с добавкой, в этот раз добавив сверху одну булочку и удивлённо поинтересовалась.

— Я вас раньше не видела.

— Давай на ты. — Ответил, запивая еду слабым вином. — А то мы одного возраста, а чувствуя себя каким-то стариком.

Она улыбнулась. — Мне положено так обращаться ко всем, от мала до велика. — Она вновь наклонилась, чуть ли не над ухом и прошептала. — Ну только если между нами, то я согласна. Меня Ли Фей зовут, но можешь называть меня просто Фей.

— Ян. — Ответил, выкладывая на стол ещё пять монет. — Этот толстяк тебе же не отец, да?

Девушка покрутила головой, убедилась, что нет новых заказов и села напротив. — Нет, родителей у меня нет, больше нет, а господин был достаточно щедр и пристроил меня к работе, а как ты догадался?

Я запихал в рот новую порцию курицы и ответил.

— Не вижу семейного сходства.

Фей рассмеялась. Тихо. По-девичьи.

— А у тебя значит намётанный глаз. Скажи, почему я тебя раньше не видела? Ты впервые у нас?

Пожалуй, не стоит ей называть причину, тем более, что она вскоре её узнает.

— Я остановился в гостях у знакомого, а родом я южнее.

— С юга? — Удивлённо выпалила девушка, на мгновение приковав к себе взгляд владельца.

Я обернулся вполоборота, посмотрел на него, слегка приподняв левую бровь и заставил отвернуться. Фей это заметила, и судя по выражению её лица, ей это понравилось.

— С юга с юга. — Повторил я, откусывая кусок булочки мантоу. — Чего ты так на меня смотришь?

Фей поставила локти на стол, подалась вперёд и ответила. — Тебе никто никогда не говорил, что ты очень красиво ешь? — Вдруг она поняла, что только что сморозила, моментально покрылась краской и спешно затараторила. — Т-т-т-то есть я… я не это хотела сказать… мне просто нравится смотреть, как красивые люди едят… ай! Нет! Что я говорю⁈ Ну ты пойми, я просто кормлю людей и мне приятно, когда они получают удовольствие от мои булочек… ой… то есть….

— Спокойно. — Пришлось прервать её монолог, пока она совсем не закопала себя в могилу. — Я сразу понял, что это ты готовила. Толстяк максимум на что способен — это чесать задницу и мешать рис.

— Это точно. — Она тихо хихикнула в ответ, стараясь больше не привлекать к себе внимания. — А ты откуда с юга, видишь ли, у меня…

— Долго тебе ещё работать? — Я резко прервал её, дабы не утонуть в пруду лжи о своём происхождении. — А то на улице уже темно, я бы проводил тебя до дома.

Фей вновь впала в краску.

— Я живу вместе с ещё тремя девочками, мы делим хибару, но… если… если ты, конечно, хочешь я… Я была бы рада. — Последние слова она произнесла едва ли не вполголоса.

— Ну вот и славно, тогда принесли мне ещё одну порцию, и я тебя подожду.

Она вспорхнула с лавки, забрала пустые тарелки и спешно ответила. — Сейчас всё будет… Ян.

Я проводил её взглядом и вновь убедился, что у неё действительно крепкое тело. Интересно, но мысли насчёт тучного владельца меня даже не посещали, хотя вроде бы столько мяса! Видимо дело не в этом, а в концентрации и чистоте ци. Этому в трактате выделялся отдельный раздел или это само родилось в моей голове? Не могу понять.

Пока Фей занималась работой, обслуживая последних клиентов, я попытался понять, что со мной вообще происходит. Почему ещё совсем недавно меня накрывало паранойей, а теперь я спокойно отношусь к тому, что у меня рождаются мысли насчёт превращения официантки в пилюлю? Как я успел скакнуть от одной крайности в другую?

Пришлось усиленно зарыться внутрь, чтобы хоть как-то зародить мысль на этот счёт, но как только слова начинали формироваться в моей голове, вызывая хоть какой-то отклик, всё сразу испарялось, будто нечто обрывало верёвку.

Грань между хорошим и плохим, в моём понимании размывалась. Я переставал разделять их как два совершенно противоположных понятия, сходясь на том, что все мои мировоззрения до этого были ошибочны. Нет никаких моральных компасов, так же, как и навязанных обществом социальных правил. Существует лишь путь и лестница к силе, по которой я должен взбираться, не чураясь даже тёмными методами. Достойный ответ на предательство, которым меня встретил этот мир.

Можно даже сказать, что это единственное, что имеет смысл в