Макс "Полботинка" - Сергей Викторович Вишневский

Ну, а дальше…

Нас отдельно, каждого, опросили о том, что тут произошло.

Что каждый из нас делал, кто что видел.

Стандартный перекрёстный опрос, был проведён инквизитором по имени Иннокентий.

Однако, никаких вопросов или претензий к нам так и не возникло.

До сих пор, вспоминая тот случай, я точно не могу сказать отчего была такая лояльность со стороны церкви. Может быть, дело было в том, что со мной были Кузьма и Макс, а может в том, что Макс вытащил этих девчонок.

Но, у меня до сих пор складывается ощущение, что, на самом деле, такое отношение было из-за того пилигрима. Да, это по сути, бродяги, что кочуют от святого места, к святому месту, но что-то в нём было не так…

Слишком стар, слишком спокоен, слишком…

Не знаю.

Я не стал испытывать судьбу. Погрузил Макса в машину, попрощался со стариком и направился подальше, на восток.

Глупо было надеяться на то, что нас не сдадут.

Нет, не так.

Глупо было надеяться, что новость о тёмном маге, по фамилии Чернов, со стариком и одарённым ребёнком, не дойдёт до Зарубина. Я понимал, что у меня есть время, на то, чтобы скрыться и запутать следы, но сама затея с офенями шла коту под хвост.

Нужно было что-то решать, поэтому я двинул на северо восток.

Туда, где жил ещë один мой друг, но до него ещё надо было добраться.

Макс же…

Макс отходил неделю.

Нет, резерв у него вполне восполнился через двое суток, с учётом того, что Кузьма не жалел припасов, чтобы тот всегда был сытым. Да и свет немного перебил мой тёмный оттенок силы, что я в него запихивал. Однако, сам парень был мрачный.

Как бы он не был упëрт, Макс был всего лишь мальчишкой.

Не смотря на его талант, на то, что он вполне осмысленно поднимал оружие и отпускал заражённых, он оставался ребëнком.

Не помню, что был за город. Мы встали на ночёвку перед ним, по-моему, в поле, у какого-то ручья.

* * *

Ветер слегка покачивал траву, пламя в костре подрагивало в такт порывам, а Макс так и смотрел на пламя с миской в руках.

Мальчишка молча зачерпывал кашу, отправлял в рот и жевал. Механически, без всяких эмоций. Миска, зачерпнуть, в рот, прожевать, проглотить. Мальчишка забыл даже про кусок хлеба в руке, которой держал миску.

Чернов сидел рядом, поглядывал на мальчишку, но ничего не говорил. Лишь мельком глядел на Кузьму, что с волнением бросал взгляды на своего хозяина.

Когда мальчишка доел, слуга взял из его рук миску, забрал остальные и направился к ручью, что был совсем рядом.

— Что у тебя с телекинезом? — спросил маг, когда старик скрылся.

Макс ничего не ответил, продолжая смотреть в костер, что от каждого дуновения тёплого ночного ветерка выдавал новые искры. Те, словно оранжевые светлячки поднимались в небо и растворялись.

— Ты перестал практиковаться, — произнёс Константин и вздохнул.

Макс поднял взгляд на учителя, потер слипающиеся глаза и сказал:

— Не хочу…

Чернов задумчиво кивнул, помолчал секунд десять и произнёс:

— Рассказывай.

— Что?

— Что думаешь, то и рассказывай, — сказал маг.

Мальчишка молчал секунд двадцать, снова уставившись в костёр, после чего неуверенно спросил:

— А они правда уже не чувствовали ничего? Ну, заражённые…

— Голод, — отозвался Константин. — Они чувствовали голод. Даже не совсем они, а их тело.

Макс шмыгнул носом, сложил руки на груди в замок и глянул на сумку с припасами, что лежала рядом. Потянув еë к себе, он достал закутанный в платок каравай и положил к нему свой кусок хлеба.

— Знаешь, во времена войны с немцами, мы это видели, — произнёс учитель, так же как и ученик, уставившись в костер. — Они засылали диверсионные отряды. Зачастую тех, кого смогли взять в плен. Им ставили рабские печати, отправляли к нам в тыл… У них с собой была чернуха. Они заражали города и сёла у нас за спиной. Нам приходилось отвлекаться и зачищать… Иногда целые города.

Макс глянул на учителя, нахмурился и спросил:

— Зачем они это делали?

— Как только эпидемия разрасталась, то из города тут же начинали бежать люди неся заразу по округе. Надо было зачищать, отвлекать силы, — Чернов тяжело вздохнул. — Были и те, кого ещë можно было спасти, но они пользовались этим. Пользовались и… Шли в атаку. И тогда выбор был прост. Либо ты спасаешь, лечишь, либо… ты сражаешься.

Мальчишка пододвинул к себе сумку, навалился на неë и спросил:

— Вы сражались, да?

— Угу, — кивнул Константин. — Зачищали город и сражались.

— Никто не спасал?

— Пытались по первости, — кивнул маг. — Твой отец, Воробей и Азимут. Они втроём пытались вытаскивать тех, кто ещë не сильно заражён. В первую очередь детей, потом мужчины, но… Их было всего трое.

— Мой отец умел лечить? — нахмурился Макс.

— Не особо. Да, там и уметь особо нечего с чернухой. Но силы у него было чёртово море, — кивнул маг.

— У них получалось?

— В какой-то степени да, но потом мы это дело бросили.

— Почему?

Чернов молчал секунд двадцать, молча рассматривая костер, а потом вздохнул и произнес:

— После одной деревни, где они вытащили всех, кроме стариков, они вернулись почти пустыми, — Чернов взял веточку с краю костра, глянул на уголëк на кончике и сунул еë в костер. — У нас уже тогда начался бой. Они попëрли нахрапом. Особо не прячась, под защитой артефактов и прикрытием магов. Наши отвечали как могли. Мы ударили всем, чем могли. Хорошо ударили, пробили защиту, завязалась битва между нами и их магами, наша пехота перемалывала противника, но тогда…

Чернов поднял взгляд от костра и глянул на Макса.

— Воробей погиб просто потому, что не удержал щит. Он сразу ушëл в сторону, пил зелья, обходил их магов, чтобы выждать момент и ударить в спину, но, когда попытался, его размазали так, что собирать пришлось по частям.

Макс нахмурился.

— С того боя твой отец и Азимут больше не занимались лечением. Зачищали обычным оружием, — ответил Константин, помолчал и взял очередную ветку. — Как-то так…

— Вы говорили, что мой отец дружил с воробьем,