Рунный практик - Артем Каменистый

Даже косоглазым, бывает, везёт.

Закон больших чисел.

Из чистого озорства захотелось поймать камень рукой, причём левой. Я даже начал было примеряться, чтобы выбросить её вперёд в последний миг, но стоявший слева от меня Йохо небрежно взмахнул тесаком, и камень разлетелся в песок.

Причём до меня ни одна песчинка не долетела.

Кошшок, стоявший по правую руку, тоже дёрнулся, намереваясь прикрыть меня пехотным щитом, но куда ему тягаться в реакции и скорости со смертоносцем Ахая.

Сделав вид, что ничего подобного не планировал, а дёрнулся для того, чтобы волосатое предплечье почесать, рэг невозмутимо заметил:

— Это был глиняный шар, его добротно обожгли и вымочили на совесть. Значит, долго в бочке с водой пролежал. Вот же сволочи, готовились заранее.

Дорс, перебрасывая из руки в руку меч, хохотнул:

— Кошшок, да местная чернь всю жизнь только и делает, что готовится к бесчинствам. Это работать их не заставишь, а на такое они всегда согласны.

Очередной шар чуть не попал здоровяку в голову. Он увернулся в последний момент.

— Нет, вы это видели⁈ У отрепья, похоже, недурственный стрелок завёлся. Гедар, может ты его наймёшь, а? Ты же весь мусор для арбалетных отрядов собрал, а этот-то получше остальных будет, вон как метко накрывает.

Подтверждая его слова, ещё один шар прилетел в голову Арсаю и также бестолково рассыпался, оставив на полированной стали грязное пятно. Наш самоубийца никак на это не отреагировал, продолжая стоять нерушимой скалой.

Слава ПОРЯДКУ, сегодня он в бой не рвётся. Погибать от рук бунтующей черни — сильно ниже уровня его суицидальных запросов, так что не видит для себя ни малейшего смысла в возможном сражении.

И снова шар почти в меня прилетел. Сантиметров на пять левее виска прогудел и, судя по звуку и воплю, попал в Паксуса.

— Гедар! — воскликнул пострадавший. — Разреши выкатить пару «драконов»! Одного залпа хватит!

— У тебя что, много лишних ракет появилось? — осведомился я, не оборачиваясь.

— С чего ты это взял? — не понял Паксус.

— С того, что мы для битвы их накапливаем, а не чтобы чернь разгонять. Да и убивать сотни людей из-за какого-то пращника… Я прям тебя не узнаю, раньше ты таким жестоким не был.

— Но этот стрелок хорош, — снова похвалил неизвестного пращника Дорс. — Оружие, конечно, плебейское, но как стелет, как же чётко стелет… Я даже не знал, что такое возможно, думал эти камни куда хотят, туда и летят. Нет, Гедар, ты всё же признай, такого талантливого надо срочно к рукам прибирать. Пускай убьётся с нами вместе об кварту.

— Убиться об кварту⁈ — впервые за всё время «стояния» подал голос Арсай, резко оживившись. — И когда, по-вашему, на это можно рассчитывать?

— Ты такую радость не пропустишь, уж не сомневайся, — хмыкнул Дорс. — Гедар, а ты этого меткого видишь?

Я покачал головой.

Толпа плотно заполонила ту половину дворцовой площади, что обращена к городским кварталам, а справа и того дальше продвинулась, продавив неровный строй солдатни Пробра. Ещё чуть-чуть, и при том прорыве она бы выплеснулась, как минимум, до входа в тот самый коридор, что пользуется дурной славой. Немного не успела, вовремя мы подтянулись, заняли позицию от угла сада до «нехороших» дверей и с тех пор так и стояли на одной позиции, не сдвинувшись ни на шаг.

Под словом «мы» я, конечно же, не себя и своих приближённых подразумеваю, а пехоту Кошшока. Повезло, что рэг сегодня отрабатывал манёвры под стенами с большей частью корпуса, поэтому быстро подоспел. Но даже так нечего и думать пытаться выдавить мудавийцев с площади. Недовольных здесь, по моим самым скромным прикидкам, тысяч семнадцать собралось. И нас до сих пор не смели только из-за того, что агрессивных среди них не больше пары процентов, и они действуют разрозненно, не догадавшись объединиться в одном месте. Там и сям по одному или кучками пытаются увлечь толпу за собой, чтобы бросить на строй щитов, но та не очень-то увлекается. Тот прорыв через солдат Пробра — единственный, что удался.

Основная масса — беженцы, причём не кочевники-скотоводы, а деревенские и из маленьких городков. Первых от вторых я отличать научился во время рейдов, когда часто имел дело и с теми и с другими. Боевой потенциал даже у лучших степных пастухов — так себе, а у этих и того ниже. Но толпа есть толпа, огромную численность даже альфы вынуждены уважать.

Пока что у нас паритет: они не давят на нас, а мы не трогаем их и даже не отвечаем на действия нескольких отчаянных пращников, что перемещаются по толпе, то и дело постреливая из разных точек. Замечать их мы замечаем, но что с ними дальше прикажете делать? Выпустив камень или глиняный шар, они тут же скрываются за спинами. Бить туда магией или из луков, это значит пустить кровь непричастным.

А вид крови даже самого мирного человека способен вмиг довести до белого каления. Кто-то, конечно, просто испугается и побежит, но это только если он на дальнем краю площади стоит, где из толпы пока что можно выскочить без долгих заминок. А остальных эта самая толпа, скорее всего, потащит на щиты при первых потерях. Агрессивно настроенные личности такой благоприятный момент не упустят, направят её порыв куда надо.

И тогда нам придётся убивать всерьёз. Если станем миндальничать, наших солдат втопчут в брусчатку. В руки бунтовщиков попадёт армейское оружие, они опьянеют уже от вида нашей крови, станут проливать её снова и снова. Да, всем понятно, что таким хоть мечи из лунной стали дай, в крутых бойцов они не превратятся. Но когда их приходится пятнадцать или двадцать на одного солдата, даже голыми руками можно много чего наворотить.

Подавляющее большинство людей в этой толпе — охочие до зрелищ случайные люди. Говоря проще — зрители. Это обычное дело на тех стадиях здешних бунтов, когда недовольство ещё не дошло до поджогов и погромов. Некоторые участники до сих пор не понимают, что, собственно происходит. Все куда-то пошли, и они тоже подтянулись.

Стадный инстинкт.

Начнём отвечать, и зрители начнут меняться.

В нехорошую сторону.

Поэтому просто стоим и ничего не делаем. Ждём, когда подойдёт Свен со своими наёмниками.

Несмотря на все предпринятые меры, дезертирство в рядах его подчинённых свирепствует,