Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест

будущее? — спросил я. — Я близкое не вижу. Кто когда под машину попадёт… Нет такого. Это отрывочные видения. И в них сложно разобраться. Но, кое что полезное, я бы Юрию Владимировичу рассказал.

— Для кого интересное?

— Для него в первую очередь. Ведь он серьёзно болен.

Лицо Ирины Юрьевны побледнело.

— Значит, всё-таки, видишь, — сказала она тихо. — И что ты видишь?

— С почками у него серьёзная проблема.

Ирина Юрьевна сглотнула с таким трудом, словно у неё в горле встал комок.

— И когда?

— Что когда? — спросил я.

— Сколько ему…

— Время ещё есть, — обнадёжил я. — Но не говорите ему ничего. Всё может измениться. Я ему сам скажу, если мы встретимся.

— Встретитесь, — кивнула гостья. — Обязательно встретитесь. Он ждёт вашей встречи.

— В Ялте? — улыбнулся я.

— Он тоже возвращается в Москву.

— Вот была бы шутка, если бы Андропов сюда прилетел вместе с дочерью и внуком. Как бы тут все на ушах ходили! И я такой… В его компании… На Шаморе… Ха-ха-ха…Да-а-а… Если только ему рассказать, то тогда у меня была бы хорошая крыша — раз, и никому бы он меня не отдал — два. После того, что я бы ему про «них» рассказал. Хи! И про его будущее, хм, «генсекство». Если бы не его нездоровье, он бы стал неплохим генеральным секретарём. Я так думаю!

— Ладно, — сказал я. — С вами полечу.

— А фестиваль?

— Родина в опасности! Какой фестиваль?

— Даже так? Шутишь?

— Таким разве шутят?

* * *

ПээС я пока продавать не стал. Дай бог на «Яву» в Москве «сеансом чёрной магии» заработаю. Прости Господи!

Родители уже спокойно относились к моим экстрасенсорным способностям, но переживали, что мной заинтересовался комитет государственной безопасности. Мама сильно переживала, папа не очень.

— Как без них в таком деле? — заметил он.

— Тут дело даже не в них, а в нём, — сказал я. — С Андроповым буду встречаться.

— Ка-ка-как с Андроповым⁉ — закудахтала мама. — С самим Андроповым⁈

— Ну, а что тут такого? — спросил отец, хотя и его перекосило от неожиданности, но он быстро собрался. — Все болеют. Мишка же его дочку лечил. Вот она и озаботилась здоровьем отца. Видишь, сама прилетела во Владивосток. Могли бы просто взять и…

— Он же ещё маленький! — всхлипнула мама.

— Ничего себе маленький⁈ — воскликнул папа. — Отца перерос на голову. Хорошо всё будет!

— Заставят его сейчас всех лечить, — разумно предложила мама. — Сначала Андропова, потом Брежнева, Косыгина…

— Остынь, Надежда! И хватит носом хлюпать! Парень на золотую жилу вышел.

Я чуть не вздрогнул, но потом понял, что имел ввиду отец.

— Ему сейчас и на врача учиться не надо. Руку положил и пациент здоров.

— А, кстати, — подумал я. — Может мне и правда, на врача выучиться. И лечить всех официально. А после девяносто первого года свою клинику открою. Хм! А спорт никуда не уйдёт. А учиться… Да и похрену чему учиться. Хм! Там и военная кафедра есть. А институт физкультуры можно заочно закончить. Чувствую, что медицина станет моей основной специальностью.

На реплику отца я не нашёл, что сказать, а ответил банальщиной:

— Партия сказала надо, комсомол ответил есть.

— Иди уж, комсомол, руки мой.

Это я с Шаморы приехал, хе-хе… На чёрной «Волге» с персональным охранником, хе-хе… Папа дразнил меня, обзывая «начальником». Даже не так. «Важным начальником». Хорошо хоть не к подъезду машина подъезжала…

* * *

Снова десять часов перелёта, снова непривычно маленький терминал Шереметьево, и снова Москва, садовое кольцо, Цветной бульвар, гостиница «Славянка». Я настоял на гостинице, хотя Ирина Юрьевна предлагала отдельную комнату в их квартире.

— Ты только не уходи никуда пока, хорошо? — попросила она. — И из номера не выходи, пока, хорошо?

— Понятно, — сказал я. — Поесть бы.

— Этот человек, — она показала на нового «прикреплённого», стоявшего рядом с непроницаемым лицом, — обо всём позаботится. Его зовут Константин Сергеевич. У него номер рядом с твоим.

— А я уж подумал, что мы с ним будем жить в одном номере, — сказал я.

— Сегодня определимся. Встреча назначена на сегодняшний вечер, но мало ли что. Жди, э-э-э, сигнала. Константин тебе сообщит и, если надо, куда надо доставит.

— Жду зелёного свистка, — сказал я и попрощался. — Пока, Игорёк. Увидимся ещё.

— А ты покатаешь меня на мотоцикле? — спросил мальчишка.

— Обязательно, если куплю И если будет возможность. Вдруг, его прямо из магазина отправят во Владивосток?

— Мотоцикл в ящике, — сказала Ирина Юрьевна. — И в смазке. Его ещё собрать надо. Мы на даче покатаемся. У Павла Семёновича есть, помнишь? С коляской.

— Я на «Яве» хочу. Она красивая, — сказал мальчик и скривился, словно хотел заплакать.

— Приедешь к нам во Владивосток, обязательно покатаемся. Как раз подрастёшь, и на следующий год я тебе порулить дам. Приезжай. Приедешь?

— Приеду! — радостно проговорил мальчик. — Приедем, да, мам? У них морелучше, чем в Ялте.

— Конечно приедем, — улыбнулась мать. — Мне там тоже понравилось.

— Значит, договорились, — сказал я и протянул Игорьку руку.

Он вложил в мою ладонь свою маленькую ладошку. Пожали руки. Он снова забрался на заднее сиденье «Волги», его мама тоже. Они уехали. Мы оформились в гостиницу, и разошлись по номерам.

— Я вызову кого-нибудь из ресторана. Закажешь себе поесть, — сказал прикреплённый, когда я входил в свой номер.

Я кивнул, прошёл в номер, скинул кроссовки и завалился на укрытую покрывалом постель. В Москве стояла духота и пахло расплавленным асфальтом, а на в машинах,ни в номере кондиционеров не было. А я был в джинсах. В самолёте же. Самая удобная одежда после спортивного костюма. А тут — жара, как в пекле. Когда мы вышли из машины, показалось что я шагнул в разогретую духовку, так жарило от дороги и от стен гостиницы. Солнце светило как раз на фасад.

После того, как сделал заказ, прошёл в душ, а после душа переоделся в самосшитые мамой шорты и рубашку с коротким рукавом. Из тонкого денима с фирменными «Левайсовскими» клёпками и пуговицами. Умница Зара подогнала. Не знаю, как кому, а мне