Наследник $$$ уровня 2 - Андрей Еслер

Что у них там творилось на самом деле, я не знал и знать не хотел. Меня устраивал итог. Дэ Пересы потеряли много, очень много. А я за те же дни не потерял ничего, зато сел в одну упряжку с Тайроном, Габриэлем и Армандо и проехал с ними бок о бок. Деньги приходят и уходят, а вес в глазах подобных людей дороже любого куша.

«Денто-Моторс» между тем уже скребли когтями по дну. Акции всё ещё шортили, азартно и жадно, но компания опомнилась. Дэ Баргас спешно подтягивали резервы, выкупали свои акции, латали дыры и тянули котировку обратно. Падение замедлилось, кое-где бумага отыграла назад. Зверь оказался живучим, рёбра ему помяли, но добивать его никто и не думал. С него уже сняли что хотели.

Телефон затрясся на столе, и на экране вылезло имя, Габриэль дэ Леон.

— Молодой человек, — голос звучал ровно и без намека на лень, что слышалась у Армандо. — Надеюсь, не оторвал от важного.

— Для вас всегда найду минуту, — отозвался я.

— Тогда к делу. Придётся тебе выбраться из своего тёплого края. Приезжай в столицу.

— Что-то стряслось?

— Стрясётся, если не приедешь, — в трубке он усмехнулся. — «Денто-Моторс» просят встречи. Хотят поглядеть в глаза тому, кто устроил им весёлую неделю, и получить ответы. Да и нам с тобой не повредит увидеться вживую.

Дэ Баргас желают ответов. На таких разговорах я в прошлой жизни всегда выходил с тем, что хотел.

— Раз надо, значит надо, — ответил я без раздумий. — Приеду. Тем более, если просите вы.

— Узнаю деловую хватку, — Габриэль остался доволен. — Подробности пришлю.

Он попрощался и дал отбой.

Поездка в столицу, это конечно, хорошо, но у меня еще есть дела в Корсе. Пока дэ Пересы зализывали раны, у меня поспевало кое-что поинтереснее биржевых игр.

Как я уже говорил, реклама в этом мире застряла где-то на уровне ярмарочного зазывалы. Убогий модуль в рамке, прибитый сбоку к редкой странице, да объявления в подшивках газет, которые листают от скуки. Платишь за то, что твою картинку увидит толпа, а кто в этой толпе твой покупатель, а кто случайный зевака, не знает никто. Деньги на ветер, причем не малые.

На Земле это звалось таргетом, здесь у явления и названия-то пока нет. Идея простая до зевоты. Берёшь объявление и крутишь его, но не всем подряд, а тем, кому оно нужно. Площадка знает про своих подписчиков всё, чем они живут и куда заглядывают, остаётся свести одно с другим. Реклама находит покупателя, покупатель находит товар, площадка собирает свою долю. В мире, где про такое не слышали, это не просто новинка, а печатный станок, только печатает он деньги.

Внизу работа кипела с самого утра. Стойки с серверами грелись, гнали тепло, а вентилятор под потолком надсадно тянул его к окну и не справлялся. Рубен, не оборачиваясь, вполголоса ругал эту вентиляцию.

Матео вжался в стул и гонял по экрану строчки кода, шевеля губами. Рядом устроилась Белла, кусала кончик карандаша и так и сяк вертела на бумаге набросок. Паскаль навис над плечом Матео, тыкал пальцем в экран и что-то горячо доказывал. Тео в углу сверялся со схемой, разложенной на коленях.

Рекламный кабинет был практически готов, и надо было его просто протестировать.

Под тест я пустил объявление про машины, всё равно за последнее время этой темой пропитался насквозь. Картинка, пара строк, под ними наша форма. Хочешь авто и подарок, оставь заявку, остальное приложится.

Мы загнали объявление в рекламный кабинет, выставили показы, и я нажал запуск.

Дальше пошла возня. Где-то форма не отправлялась, где-то счётчик показов врал, где-то картинка съезжала за край. Мы ловили огрехи по одному, правили, гоняли заново. Реклама закрутилась, объявление поползло в ленты, цифры показов медленно набегали.

Ждать от этого многого не стоило, и я не ждал. Из семидесяти пяти тысяч наших людей машину прямо сейчас хотел купить разве что один на тысячу. Авто не букет цветов, это трата, под которую долго собирают деньги. Заявок будет очень мало.

Но как первый тест затея хороша. Мне сейчас важны не заявки, а сам механизм. Доходит ли посетитель от картинки до формы, падает ли заявка куда нужно, не рвется ли цепочка на полпути. Деньги пойдут потом, когда я приведу сюда настоящих рекламодателей с настоящими кошельками. А желающих, после истории с «Денто-Моторс», искать долго не придётся.

Возился я до глубокой ночи, пока цифры на экране не поплыли перед глазами. Матео клевал носом над клавиатурой, и я разогнал всех спать.

Самому давно пора было в постель. Завтра предстоял разговор с представителями «Денто-Моторс», серьёзные господа на такие встречи лично не ходят. Перед сном я заглянул в ежедневник, прикинул, что брать с собой, и велел Марии собрать вещи к раннему утру. Поутру я вылетал в столицу, в Фавору.

* * *

Дом семьи де Перес.

В кабинете главы дома дэ Перес висела тяжёлая атмосфера.

Фернандо дэ Перес мерил шагами комнату от стены к стене, заложив руки за спину, и с каждым кругом лицо его наливалось кровью. Уго стоял у двери, грузный и неподвижный, и разглядывал носки своих идеально начищенных туфель.

— Ты понимаешь, что натворил? — Голос дэ Переса сорвался почти сразу. — Мы на краю пропасти. Фонд уходит из-под ног, вкладчики бегут от нас наперегонки. И теряем мы не просто деньги, сын! Мы теряем лицо.

Он шагнул к сыну и без замаха отвесил пощёчину. Уго качнулся, но устоял и снова уткнулся взглядом в пол. Молчание сына бесило сильнее любых оправданий.

— Деньги вернутся, имя нет. Доброе имя копят поколениями, а пускают по ветру за неделю. Всё из-за тебя! Ты понимаешь?

Дэ Перес перевёл дух и навис над сыном.

— Рассказывай, как было. Ты ведь не всё мне рассказал, я тебя насквозь вижу. Из-за измены поднялся такой шум? Не верю. А ну, правду, живо. И не дай, Святая дева Мария, ты мне соврешь!

Сын не шелохнулся, и старик распалялся всё больше.

— Тайрон молчит. Трубку не берёт, на письма не отвечает. О войне я узнаю в тот день, когда она уже идёт полным ходом. Меня, главу дома, ставят перед фактом, будто сопляка.

В эту битву Фернандо ввязался не от хорошей жизни. Отступить означало признать слабость, а слабости фамилия не прощала. Тайрон силен, спору нет, но не всесилен, и за плечами дэ Перес стояла своя история, свой вес, свое столетие на верхушке. Один